Запрещенная реальность. Том 1

Таких изваяний было воздвигнуто всего три, но два разрушены во времена Темного Вмешательства, третий, как видишь, уцелел. Сфинксов строили мои предки. — В голосе невидимой собеседницы прозвучала грусть.

— Почему у него такая форма… фигура?

— Потому что так выглядели скульпторы.

До Матвея не сразу дошел смысл сказанного, а когда дошел, он почувствовал, что падает. Мир Египта снова скрылся в дымке желтой пыли или тумана…

— Помни… — запечатлелся в памяти тихий шепот.

Проснувшись, Матвей привычно оценил свое положение и степень предполагаемой опасности, но ничего подозрительного не почувствовал и открыл глаза.

Солнце еще не встало, день обещал быть если и не солнечным, то хотя бы не дождливым.

Бросив взгляд на стопку книг на столике у кровати, среди которых красовалось роскошное издание книги «Тайны египетских пирамид», Матвей пробормотал: «Дочитался до зеленых чертиков… то бишь до шизоидных „древнеегипетских“ снов…»

Однако совершенно точно знал, что именно в снах он познает Истинное Положение Вещей в этом мире.

Полоскание, разминка, тренинг суплеса, душ, завтрак…

Обязательное «доброе утро» Кристине, помноженное на поцелуй…

Заезд в больницу к выздоравливающему Стасу…

Воспоминания деталей последнего сна… Неужели таинственный гид — скорее всего все та же спутница инфарха — нашла способ передачи знаний напрямую, минуя подсознание? Спасибо ей за все, в особенности за вести об ином порядке мира, о цивилизациях, обустраивающих Землю задолго до появления на ней человека, о первых человеческих культурах, воздвигших такие памятники старины, как Сфинкс… Спасибо!"

"В девять утра Матвей вошел в здание фирмы.

На посту у входной двери на второй этаж его встретил Кирсан Алимбаев, здоровенный детина, про которых говорят: амбал. Этого охранника, отличавшегося строптивым нравом и высокомерным отношением к товарищам, Матвей не любил, но Алимбаев был ставленником Шаровского и его телохранителем, поэтому приходилось терпеть.

— Что случилось? — поинтересовался Матвей, заметив на скуле охранника красную припухлость — Зуб болит?

— Зуб. — Алимбаев оскалился. — Кудёма психует. Ну ничего, я с ним еще разберусь.

Матвей молча направился в дежурку, где возле телемонитора сидел нахохлившийся Кудёма и слушал напарника Сашу Преснякова.

— Ты что, «озверин» принял? — осведомился Матвей, присаживаясь рядом. — Что тут у вас произошло?

Кудёма отвернулся, а Саша с виноватым видом, страдая за товарища, коротко пояснил:

— Алимбай заходил… Мы тут об Игоре говорили, брате Паши… Ну, помните, у него дочку похитили?

— Ну?

— Вернулась… убежала от похитителей…

Кудёма вдруг встал и вышел из комнаты. Матвей и Саша переглянулись.