Запрещенная реальность. Том 1

Свидетелями были все те же «Шавло и Кё», бывшие работники Нестеровых Мокрый, Губошлеп, Бегемот и… ее муж Леонид!

Матвей, выслушав рассказ, стиснул зубы. Нестеров ничего в принципе не сделал, чтобы защитить жену, помочь ей, облегчить ее участь, хотя мог бы взять всю вину на себя, как мужчина и защитник. Но он даже ни разу после суда не навестил жену в районной вологодской тюрьме!

Видимо, Леонид что-то почувствовал в молчании гостя, потому что внезапно замолчал и отодвинулся от него.

— Ясно, — сказал Матвей, вставая, и глаза его вспыхнули такой ледяной голубизной, что муж сестры едва не свалился со стула, инстинктивно закрывая лицо рукой.

— Что ты… вы… хочешь делать? — проговорил Нестеров.

— Поживу пока тут, — медленно сказал Матвей, отворачиваясь и тут же забывая о существовании шурина. — Пару дней. Уточню кое-что. Потом посмотрим.

— Конечно, оставайся, живи, я со своей стороны… как-нибудь… — залепетал Леонид. — Вот, стели себе в горнице, белье бери… стираное. Обедать с нами будешь… или как?

— Или как, — ответил Матвей.

Следующий день он потратил на выяснение всех обстоятельств дела, разговаривал с соседями и односельчанами Нестеровых, чтобы детально разобраться в случившемся.

Потом съездил в Вологду на свидание с сестрой, несказанно обрадовав ее своим появлением.

— Это мне кара заслуженная, — с тоской говорила Лида, отплакав положенное, когда они проговорили с полчаса. — Кара за старые грехи.

— Какие еще грехи? — удивился Матвей, с не меньшей тоской в душе разглядывая заплаканное, похудевшее, с тенями под глазами лицо сестры. — Ты в жизни никого не обидела и любила только одного.

— Вот именно. — Глаза Лидии вспыхнули, повлажнели.

 — Прав ты, Матвейша, всю жизнь я любила одного… а жила с другим. Вот за то и кара — за отказ от любви. Все боялась быть слишком зависимой от Алексея… хотя могла пойти за ним в огонь и воду. А с Леонидом жизнь — ты сам видишь какая. Не помощник он мне, не мужик и не любовник…

— Ну так бросай его к чертовой матери! Разводись, уезжай домой, мама всегда тебя примет, хоть с детьми, хоть одну.

— Знаю, да как же я уеду-то? Нет, братец, отсижу свое и вернусь, не дам этим гнидам, Дурбаню и Шавло, торжествовать!

— Что ж, характерец у тебя мужской, Лидуха.

Тебе бы и мужика под стать себе… Крепись, я предпринял кое-какие шаги, может, пересмотрят дело и скостят пару лет. Ведь заяву, что подписал подстреленный Капитан, писал Шавло? И в нем все описано с точностью до наоборот?"

"— Что с того? Все свидетели хором заявили, что я была, во-первых, навеселе, во-вторых, сама полезла к этим выпивохам, а, в-третьих, давно уже грозила их «пришить». Больше всех Бегемот старался, боялся, что я его за старые обиды выдам.