Запрещенная реальность. Том 1

— Вы убили его деда? Зачем?

— Это вышло… случайно, дед полез защищать своих постояльцев, и один из моих оперов… толкнул его… да разве это принципиально?

— Вы допустили грубую ошибку, полковник. Есть пословица: голодный волк опаснее стаи сытых собак. Боюсь, после этого Соболев найдет тебя раньше, чем ты его.

— Пусть ищет, — беспечно отмахнулся начальник бюро ликвидации. — Я готов.

— Ну-ну, будь готов, пионер. Кийк тоже был готов. Ну а теперь о главном. Подойди сюда, взгляни на эту картинку.

Юрген обошел стол. На дисплее компьютера светились голубым светом контуры каких-то катакомб и подземных галерей.

— Что это, планы коммуникаций?

— В некотором роде. Это подземные ходы под Кремлем. Надо отыскать самый глубокий из них, который приведет нас в самый древний из храмов… Бери своих «зомби»-мальчиков, и за три дня отыщите этот ход. Пакет документов я тебе подготовил. Но сначала проверь два сооружения: надвратную церковь Спаса и хоромы думного дьяка Аверкия. Справишься — повышу в звании.

Юрген уловил косой, усмешливо-угрожающий, тяжелый взгляд министра и демонстративно щелкнул каблуками.

«ВОЛНА ВЫКЛЮЧЕНИЯ»-ДВА

До Тамбова Матвей, как сотрудник ФСБ, летел на ЯК-42. Билетов не было, но ему удалось найти командира корабля, предъявить удостоверение и пройти в самолет вместе с летчиками.

К дому деда по улице Солдатской Славы он добрался к вечеру на машине частника. И сразу понял, что опоздал. Возле дома плотно друг к другу стояли милицейский «уазик», серая «волга» и старенький «москвич» с злым крестом на дверцах — машина «Скорой помощи». Возле ограды толпилась небольшая группка людей, обсуждавшая случившееся — скорее всего соседи. Двое молодых людей, выделявшиеся осанкой и особой сторожкой манерой поведения, молча прислушивались к разговорам, засунув руки в карманы одинаковых серых курток. Матвей сразу определил их принадлежность к спецслужбам, но тоскливое предчувствие беды заставило его действовать без обиняков. Подойдя к милиционеру, охранявшему вход в дом, он тихо проговорил:

— Я Соболев, это дом моего деда Кузьмы Федоровича. Что случилось?

— Документы есть? — спросил страж порядка, делая ударение на втором слоге.

Матвей молча протянул удостоверение офицера федеральной контрразведки. У милиционера-сержанта средних лет, плохо побритого, с недовольным выражением лица, вытянулась физиономия.

— Проходите.

Матвей шагнул в сени, отмечая полнейший разгром на полках с глиняной посудой и садовым инвентарем, вошел на кухню с русской печью и сразу увидел деда, лежавшего на лавке. На его изуродованном гримасой боли лице в широко раскрытых глазах застыло выражение ужаса и муки, пальцы рук были сведены судорогой, и Матвей сразу понял, что Кузьма Федорович умер от выстрела из «болевика».