Жена моего отца

"Жена моего отца

Елена Безрукова

1.

Ирина.

Яркий солнечный день будто нарочно смеялся мне в лицо. Жизнь продолжается, планета так же вертится, как и раньше, лишь для меня одной время остановилось. Если бы не серьёзные успокоительные, я бы сейчас рыдала до боли в горле, до удушья, до хрипоты.

В моих руках четыре чёрные розы, на голове чёрная повязка, а смотрю я на своего мужа, который остался живым лишь на этой яркой фотографии на дубовом кресте. Он улыбается своей тёплой улыбкой, и мне на время легче. Гомон ворон, который всегда присутствует на кладбище раздражает, но не так, как обычно. И снова виноваты успокоительные.

Могила совсем свежая. Ровно как неделю я прихожу сюда каждый день с цветами, чтобы ещё немного побыть рядом с ним.

Кирилл был лучшим из мужчин, которых я когда-либо знала. Он не был молодым, но для меня он был самым красивым. Я нашла в нём то, что так давно искала — покой, уважение, стабильность, любовь, которая приятно греет, а не обжигает до ожогов. Нашла, а теперь потеряла.

— Опять пришла? — услышала позади себя низкий мужской голос и вздрогнула.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, чей это голос. За моей спиной стоит Артур Багров — сын моего погибшего мужа.

— Я тебя, кажется, просил сюда не таскаться, — продолжил он говорить. — Тебе что непонятно в этой просьбе? Ты здесь лишняя.

Медленно обернулась и взглянула в чёрные глаза. Как так можно смотреть? Будто насквозь. Он вообще — человек?

— Я буду сюда ходить, — твёрдо сказала я. — Мне так легче.

— А что — тебе есть по кому страдать? — с сарказмом изогнул он бровь.

Прикрыла глаза на миг, чтобы успокоиться. Это не первая наша стычка с ним. Ещё при жизни моего мужа Артур меня не взлюбил, считая охотницей за состоянием его отца.

— Кирилл был мне дорог.

— Ой-ли? Папа или его деньги? — сузил он глаза. — Ты думаешь, я когда-нибудь поверю в сказки о любви молодой девушки к такому взрослому мужчине? Сколько тебе там? Забыл. Двадцать?

— Мне двадцать пять.

— Да? — продолжил мужчина. — А выглядишь как профурсетка малолетняя. Впрочем, это неважно. Двадцать пять и пятьдесят два — по-моему, разница колоссальная, и любому очевидно, что самым любимым в моём отце для тебя был его банковский счёт.

— Артур, — тихо сказала я. — Прекрати. Хотя бы не сейчас. И не здесь.

Ругаться с ним, прямо над могилой Кирилла, у меня просто нет ни сил, ни смелости.

— Что? Правда глаза колет? Знаю я таких, как ты. Гадина. Я тебя выведу на чистую воду.

— Почему ты меня всё время оскорбляешь? — всё же вышла я из себя. — Мне и так тяжело, как ты не понимаешь?!

В глазах собрались слёзы, в горле появился противный ком, который никак не получалось проглотить.

— Потому что я не хочу, чтобы ты приближалась даже к могиле отца.