Жена моего мужа

– Сажаем в бетонный мешок и бьем резиновым шлангом по почкам, – не остался в долгу эксперт.

Но тут дверь снова отворилась, и в кабинет ввели Аделаиду. На этот раз на женщине красовалось просторное платье в мелкий коричнево-белый цветочек. Щеки и губы потеряли ужасающую окраску, но все равно я узнала жену Семена с первого взгляда.

– Она? – спросил вошедший Александр Михайлович.

Я кивнула.

– Будем оформлять очную ставку.

– Да что здесь происходит? – закричала Аделаида.

– А то, – пояснил один из мужиков, – что, когда убиваешь супруга, сначала проверь, нет ли в доме посторонних! Дарья Ивановна находилась в туалете и наблюдала момент выстрела.

– Вы с ума здесь посходили вместе с этой идиоткой! Первый раз ее вижу.

– Второй, – поправила я, – первый был вчера, когда с дачи приехали.

– Я не убивала Сеню! – закричала Ада. – Ну к чему мне стрелять в мужа, с которым живу почти двадцать пять лет? Меня в Москве с шести утра нет, первой электричкой в Кратово уехала.

– Ты ее видела? – спросил полковник.

Я кивнула:

– Очень хорошо, только тогда на ней было красное блестящее платье-стрейч. И накрасилась по-идиотски: щеки – малиновые, губы – морковные. А на ногах – босоножки на здоровенном каблуке."

"– Нет, только посмотрите! – со слезами в голосе закричала Аделаида. – Надо же так врать. Да у меня нет красного платья, тем более стрейч! Разве можно с такой фигурой носить вещи в обтяжку? Каблуки не надеваю никогда. Поглядите, рост – почти метр восемьдесят. Всю жизнь в тапках хожу.

И она выставила странно маленькую и изящную ногу, обутую в летний замшевый ботиночек на абсолютно плоской подошве.

В моем мозгу зашевелились первые, пока еще смутные подозрения.

– Не знаю зачем, – продолжала кипятиться Ада, – но ваша свидетельница врет.

– Нет, – возразил Александр Михайлович, – Васильева – наш сотрудник и придумывать зря ничего не станет.

– Ага, – завопила потерявшая всякий разум Воробьева, – убийцу искать лень, вот и подтасовываете улики, менты поганые, ненавижу. Всегда такие были, еще когда папу расстреляли. Сволочи.

– Аделаида Генриховна, успокойтесь, кроме Дарьи, вас еще видело много народу во дворе: соседки, дворник и продавец из палатки, где покупали бутылочку фанты.

– Я не пью фанту, – затопала ногами обвиняемая, – никогда не употребляю этот напиток.

Я во все глаза смотрела на ее маленькие, изящные ножки и наконец не выдержала:

– Ада, какой размер обуви вы носите?

От неожиданности подобного вопроса женщина прекратила плакать и сообщила:

– Тридцать пятый, а что?

– Надо же, с таким ростом и иметь ножку китаянки, я почти на двадцать сантиметров ниже, а еле-еле влезаю в тридцать девятый.

– Да, – неожиданно кокетливо пояснила Аделаида, – большая редкость, и руки у меня маленькие.