Жена моего мужа

– В театр, конечно, ты что, забыла?

Как не забыть, более того, считала, что вы сейчас куда-нибудь уйдете, а я преспокойненько помоюсь в ванной, попью кофе, покурю сигаретку… Но наивные мечты оказались задушены суровой действительностью.

– Давай скорей, – торопила Римма Борисовна, – переодевайся, только очень прошу, сегодня без ваших любимых джинсов. Идем всей семьей в Большой театр, торжественно, красиво, как у людей…

Не слушая дурацких наставлений, я взлетела по лестнице. Платье! Перерыв гардероб, вытащила на свет белый полотняный костюм и светлые лодочки, кое-как пригладила волосы и спустилась вниз.

В холле с несчастными лицами стояли домашние. Мы очень любим друг друга, но семейные выходы раздражают всех, в особенности туда, куда не хочется, да еще если заставляют надевать то, что никогда не носишь. Больше всех не повезло Марусе. Аркадий просто проигнорировал бабкины пожелания и остался в простых светлых брюках и в рубашке с короткими рукавами, Зайка надела легкое, почти невесомое платьице с огромным вырезом, а несчастную Маню старухи приукрасили по своему вкусу. На девочку натянули идиотское платье с атласной юбкой, украшенное лентами и кружевами. Где только взяли эдакую красоту! Волосы опять стянули в две косы, но на этот раз бантов завязали не два, а четыре. Больше всего Манюня напоминала бисквитный торт «Праздничный» – варварское великолепие из кремовых роз и цукатов. На ногах у дочки красовались белые ажурные гольфы и черные лаковые туфельки с пуговицами.

– Не ребенок, а красавица, – умилялась Нина Андреевна, – это Гера сегодня специально в «Детский мир» ездил. А то мы с Риммочкой стали думать, как девочку приукрасить, и ничего в шкафу не нашли. Юбочки-обдергайки, кофточки коротенькие да джинсы дурацкие, ничего приличного. Да и ты, Дашенька, могла бы что-нибудь понаряднее надеть, что это за мятая тряпка на тебе?

Мятая тряпка! Эксклюзивный костюм от «Лагерфельда», вещь почти уникальная, да и стоит соответственно. Но выглядит и впрямь просто.

Маня ободряюще сжала мою руку:

– Не переживай, мамуля. Пойдем в антракте в буфет и оттянемся по полной программе.

В ложе бельэтажа я усаживалась с самым дурным настроением. Во-первых, мне на ухо наступил не просто медведь, а особо тучный и крупный экземпляр этого животного. Во-вторых, не люблю оперу, а «Аиду» в особенности. Слишком уж мрачно там все заканчивается. В-третьих, в театре жарко и душно. Закрыв глаза, я откинулась на спинку кресла и попыталась изобразить, что наслаждаюсь увертюрой. Поднялся занавес, и действие понеслось. Но на этот раз оно пошло не по правилам.

Не успела весьма полная певица начать свою партию, как раздался жуткий кошачий визг. Оторопевшая дива захлопнула рот, оркестр растерялся.