Жестокая сказка

Вниз, на светлый бетон, расползается уродливой кляксой. Но все же это красиво.

- Кто тебя тронул? – мрачный вопрос ударяет в спину. – Кто обидел?

Граф. Узнаю его голос. Похож на Ахметова. Только глубже. И тон другой. Особая манера речи. Растягивает слова, произносит с ленцой, небрежно.

Это его брат? Один из братьев? У него должно быть много братьев помимо погибшего Марата. Сейчас и другие придут? Изнасилуют меня? Отправят на круг? Ахметов будет наблюдать? А может, он никуда не уехал. По камерам смотрит все это кино.

Я прижимаю палец к губам, слизываю кровь.

- Кто? – звучит как раскат грома.

"

"Граф близко. Совсем рядом. Оборачиваюсь и практически наталкиваюсь на него. Мрачная фигура. Темная.

Он выше Ахметова. Чуть выше. Просто из-за хромоты это скрадывается.

Иллюзия, будто мужчина не вспомнит меня, моментально растворяется. Знает и помнит. Сомнений нет.

- Никто, - я отворачиваюсь. – Это не важно...

- Дай мне имя, - требует холодно.

Почему он задаёт такие странные вопросы? Что хочет услышать? Понимает, я собственность чужого мужчины. Игрушка. Вещь. Вряд ли Ахметов иначе охарактеризовал мое положение здесь. Кем ещё я могу быть? Невестой? Женой? Просто смехотворные предположения.

- Говори, - чеканит Граф.

- Зачем? - горько усмехаюсь. - Боишься, другой отнял твоё право издеваться надо мной?

- Каждый из них ответит за твои слезы, - звучит как приговор. - Каждый пожалеет.

Граф полагает, у меня несколько обидчиков? Ахметов делился с ним своими извращенными планами?

Горло сдавливает, точно железные щипцы смыкаются вокруг шеи.

А если действительно попросить у него о помощи? Пусть вытащит меня из проклятого замка, пусть вернёт обратно к моей семье. Нет, глупо пробовать, особенно с учётом камер, которые здесь наверняка установлены на каждом углу.

Тогда стоит попытаться иначе. Если меня не спасти, то можно вызволить Олега. Брат в тюрьме. Он там долго не протянет. И отец. Господи, я до сих пор не знаю, как мой папа перенёс операцию.

Поворачиваюсь. Застываю, глядя в чёрные прорези маски. Точно в бездну смотрю.

Горячо. Везде горячо. Впечатление, словно у меня высокая температура и под кожей растекается жидкое пламя.

- Твои враги дорого заплатят, - произносит Граф.

- Ошибаешься, - роняю глухо.

Проклятье.

Теперь я точно должна рассказать ему правду. Только какую? Про долг. Про то, как мой дядя жестоко убил сестру Ахметова. Про то, как его безумный отец установил кровожадный порядок платы по счётам. Убил мою мать. Про то, как я влюбилась в мальчика по имени Рустам, а потом сама себя за это возненавидела и постаралась вырвать слабость из памяти, как могла бежала от истины.

Да. Я привыкла убегать. Разве не это должна делать жертва? Бежать. Бежать. Бежать. Я должна была умереть пять лет назад. Все эти годы живу взаймы.