Жестокая сказка

Следовал строгим правилам, которые устанавливал глава клана. Платил за каждую ошибку собственной кровью. Искупал вину в бою. Но потом пересмотрел взгляды на мир. Узнал много нового и решил, что никто не станет мне указывать, как именно поступать, где правда, а где ложь, куда двигаться дальше. Тогда я создал свой личный кодекс.

От ровных и спокойных фраз веет прохладой, возбуждение покидает плоть. Нет ничего будоражащего. Только лед.

- Я поступаю с каждым человеком так, как он заслуживает, - продолжает хлестко. – И я уверен, ты не заслужила моих измен.

Вздрагиваю, когда он накрывает мой рот своими требовательными губами, впечатывается, точно клятву закрепляет.

- Но ты… тогда… в отеле, - бормочу сбивчиво, лишь стоит прервать контакт.

- Я показал тебе то, что ты сама хотела.

- Такого я точно не хотела, - отрицательно мотаю головой. – С чего ты вдруг решил? Да ты просто… да она тебе понравилась, вот ты и… а теперь еще и меня виноватой сделал.

- Выходит, ты была готова меня принять? – скалит зубы. – Там. В душевой кабине, когда дразнила сладкими обещаниями. Я ошибся? Неправильно понял? Стоило вжать тебя в стенку и вытрахать до звона в ушах?"

"- Нет, нет, - шумно втягиваю раскаленный воздух.

– Тогда я совсем не желала становиться твоей. Была рада, что не тронул. И думала, что неплохо, если ты выбрал другую, лишь бы до меня не дотрагивался. Но… на тот момент наш первый раз произошел, поэтому ты мог подождать, пока я пойму, пока мы разберемся.

- Не мог, - опять усмешка. – Я не из тех, кто хранит верность.

- Ну вот, - сдавленно выдыхаю. – Ты сам подтвердил. От меня всего не получишь и пойдешь искать у других, найдешь девушек по своему вкусу. Как прежде находил.

- Я получил гораздо больше, чем все.

- Нет, - протестую моментально. – Я пришла к тебе, я признала чувства, но это не значит, что я поползу за тобой на коленях, буду умолять о боли и всех тех кровавых забавах. Я и узнавать про такое не хочу.

- Не хочешь – не узнаешь, - мрак в его глазах сгущается. – В чем проблема?

- Издеваешься? – печально улыбаюсь. – Этого хочешь ты.

- Глупая, - трется носом о нос, точно как в нашем далеком детстве. – Я хочу тебя. Не боль и не кровь. Ты мне нужна. Только ты.

- А другие? – едва губами шевелю.

- Их нет.

- Ты сказал, не хранишь верность.

- Верность я хранил роду.

Клану Ахметовых. Своему отцу. Нашим законам. Но то, что между нами, это гораздо больше верности. Сильнее жизни. Сильнее смерти. Сильнее всего на свете.

- Что же это? – грудь сдавливает, а глаза печет, и я чувствую, как затуманивается взгляд, как слезы стекают ручьем.

- Догадайся, - улыбается.

Господи, кажется, он впервые просто улыбается мне. Без тени иронии, насмешки, без примеси темных чувств.

- Когда ты говорил все те вещи, - всхлипываю, шмыгаю носом. – Разделить меня с братьями, пустить на круг. Разорвать.