Жестокая сказка

Не приближайся ко мне, не…

- Я буду первым, - чеканит холодно. – Везде.

Рустам Ахметов впивается в мой рот. Закрепляет свое жуткое обещание одержимым поцелуем. Будто голодный зверь вгрызается, сминает губы, насильно переплетает мой язык со своим. Берет, точно собственность. Клеймит, вмиг выжигает тавро.

Глава 22

Я хочу причинить ему боль. Очень сильно. Теряю контроль.

Сжимаю зубы, прокусываю его нижнюю губу. Ощущаю, как мой рот наполняется чужой кровью. Испытываю мстительное удовольствие. Жгучее и кипучее, насквозь преступное, но до жути упоительное, пленительное, одуряющее.

Дрожь пробегает по телу. Голодная дрожь предвкушения. Внутри вспыхивает стыд, но практически сразу гаснет, отступает под натиском одержимой жажды страданий. Его страданий. Мучений. Терзаний.

Умом понимаю: нельзя так. Недопустимо, неправильно. Но чувства захлестывают, в момент отнимают право на выбор.

Если бы я могла забрать жизнь Рустама Ахметова, я бы сделала это. Без раздумий. Я бы и собственную жизнь отдала, только бы затащить этого ублюдка прямо в ад, на седьмой круг пекла.

Первым? Да, чертов подонок. Ты будешь первым, кого я убью!

Странный звук.

Продирает мое горло. Вибрирует ниже, отзывается в груди. Совсем не похоже на вскрик, на стон боли. Проклятье, это смех.

Он смеется. Гад хохочет. Забавляется.

Ему весело? Правда – весело? От того, что я кусаю его? Пытаюсь прервать гнусный поцелуй? Пробую разорвать наш омерзительный контакт?

Я разжимаю зубы. Кровь продолжает бить в мой рот, металлический вкус заполняет собою все. Я пропитываюсь им изнутри. Захлебываюсь. Задыхаюсь.

Сердце бешено стрекочет в груди. Ребра разламывает. Дышать нечем. Нереально. Невозможно.

Ахметов пользуется моей слабостью сполна, углубляет поцелуй, пробирается глубже, дальше, помечает то, что считает своими законными владениями.

Его язык жадно вылизывает десны, вытворяет абсолютное непотребство, рушит слабые опоры.

Содрогаюсь. Упираюсь ладонями в широкую грудь, отчаянно стараюсь оттолкнуть, отпихнуть. Но проще скалу сдвинуть с места, чем на этого негодяя воздействовать.

Неуправляемый. Неудержимый. Неукротимый.

Сволочь. Я тебя ненавижу. Будь ты проклят."

"Он вдруг отстраняется. Сам. Точно мысли мои читает. Усмехается. Криво и дико, совершенно по-звериному.

Кровавый оскал. Жуткое зрелище. Чудовищное.

- Любишь жестко, - говорит Ахметов, накрывает мое горло ладонью, проводит большим пальцем вверх-вниз, несколько раз, чертит линию. – Я тоже люблю.

Подается вперед, впечатывается губами в губы и кусает меня, поддевает нежную плоть зубами, сжимает до крови. Вынуждает дернуться и простонать. Глухо, сдавленно. Слезы градом льются по щекам. Тело реагирует рефлекторно.

Бьюсь в его руках, как в железных цепях. Превращаюсь в сгусток боли и отчаяния.