Жестокая сказка

- Кто тебя обидел?

Я чувствую хищный взгляд. Мрачный и тяжелый. Понимаю, куда этот дикий зверь смотрит. Ощущаю. На окровавленные бёдра, на низ моего живота.

Жар ударяет в голову. Не представляю, как ещё держусь на ногах.

- Я... - не дышу.

- Кто? - Ахметов сдавливает мои плечи до хруста. - Кто посмел тебя тронуть?

Глава 31

– Никто! – выпаливаю я. – Никто до меня не дотрагивался и не обижал. Пожалуйста, отпусти и не смотри так, будто хочешь убить на месте."

"Ахметов выглядит жутко. По-настоящему чудовищно. Нет, он и раньше не походил на прекрасного принца, но теперь пугает гораздо сильнее.

Чертов псих. Нормальным он точно не кажется. Его ноздри хищно раздуваются, вбирают запах моей крови. Глаза горят сатанинским огнем, рот кривится в зверином оскале. Дьявол. Самый настоящий дьявол, явившийся по мою душу.

– Больно, – шепчу я. – Ты делаешь очень больно.

Ахметов подхватывает меня и усаживает на раковину. Отрывает от ванны, перемещает так легко и просто, словно я невесомая пушинка. Когда мужские пальцы жестко впиваются в тело, дрожь прошибает каждый позвонок, разряды электрического тока проходятся по венам, сотрясают, не ведая пощады.

– Что ты... что...

Вскрикиваю. Ведь он раздвигает мои бёдра, проводит пальцами по низу живота, изучает самое потаённое место без какого-либо предупреждения. Раздвигает складки плоти. Действует неожиданно нежно и осторожно. Бережно.

– У меня критические дни, – выдаю сдавленно. – Менструация. Это совсем не то, про что ты подумал. Я... со мной все нормально. Прошу, прекрати.

– Кто тебя трахал? – резко спрашивает Ахметов. – Куда?

– Никто и никуда, – говорю твёрдо, мечтаю, чтобы он поскорее прекратил свои чудовищные манипуляции, разорвал контакт.

– Думаешь, я бы позволила? Я бы скорее умерла. Я бы не далась никому из этих ублюдков.

Проклятье. Он продолжает эти странные действия, не торопится остановить своё исследование. Как будто поглаживает меня.

Тело реагирует дико. Безумно. Отвечает тягучим спазмом. Судороги сводят мои бёдра, заставляя простонать от болезненных ощущений. Слезы стекают по щекам.

– Хватит, – умоляю я. – Рустам.

Звук собственного имени заставляет мужчину остановиться. Или же он сам решает закончить этот ужасный осмотр. Все совпадает.

– Могла бы солгать, – холодно произносит Ахметов, глядя прямо в мои широко распахнутые глаза.

– Наплести всякого дерьма про насилие. Могла надавить на жалость.

– Разве в тебе есть жалость? – невесело усмехаюсь.

– Узнаешь, когда буду тебя ебать, – от его ледяного ответа мое сердце в момент обрывается, ухает вниз, принуждая цепенеть.

Перед глазами темнеет. От страха. Пот струится по спине.

Он хуже. Намного хуже всех этих работорговцев вместе взятых. Хуже всех. Хуже самых больных и безумных убийц. Хуже самого хозяина пекла.