Сноха

Сначала сбросил меня в кювет, а потом уже выровнялся, но не успел вписаться в поворот. А я башкой тогда сильно ударился. Морду свез. А Генка вообще в фарш.

— Я помню, — тяжело вздыхаю я. — Еле опознал. Больше по наколкам.

— Нам с Генкой казалось прикольным набить одинаковые рисунки, — снова шепотом повторяет Кирилл. Я молча прижимаю его к себе. Утыкаюсь носом в шею. И чувствую, как из-под парфюма пробивается свой, родной запах.

— Если ты был в бессознательном состоянии, кто принимал решение о рокировке и как тебя доставили в Москву к Вишнякову? Кто оплатил операцию? Иван Юрьевич берет в два раза больше меня.

— Тереза Терентьевна, — шепчет Кирилл.

— Почему она? — рыкаю я и, догадавшись, уточняю. — Тереза была связана с кражей из музея?

— Опосредованно, — кивает Кирилл. — Она свела меня с людьми. А те умудрились оставить включенными несколько камер слежения. Вот я и попался.

— Погоди, — чешу я затылок и пристально гляжу на недоумка, претендующего на место моего сына. — Как такое возможно? Ты что, влез ночью в музей?

— Да нет же, папа, — тянет парень, точно как Кирилл в детстве. — Я пришел днем. Снял подлинники и повесил копии. Наш человек, работавший в музее, должен был отключить камеры. А он смог только вырубить половину. И ничего не сказал, придурок! Вот я и нарисовался, не сотрешь. Поэтому объявить меня дохлым показалось Терезе самым лучшим вариантом.

— Отлично, — хмыкаю я, не зная, что и сказать. — Картины нужно вернуть в музей… Гена. Чем меньше подозрений на Кирилле, тем тебе проще, понимаешь?

— Я бы с удовольствием, — улыбается охранник. — Только вот не знаю, где искать.

— Подумай, — резко замечаю я. — Твое дело не закрыто. Я вчера интересовался. Там один очень прыткий майор до сих пор копает. Естественно, Кирилл Косогоров все еще числится в подозреваемых. На него все участники вашей банды валят. Нужно это исправить.

— Я постараюсь, — бубнит он, как Кирилл в первом классе, когда я ругал его за двойки."

"— Хорошо бы, — киваю я и задаю самый важный для меня вопрос. — Кто-то из семьи знает, что ты жив?

— Нет, — мотает головой Кирилл. — Не говори, пожалуйста, папа. И Ольку попроси, ладно? Меня никто не поймет и не простит. Только ты…

— Да и я с трудом, — честно признаюсь и, махнув рукой, заявляю. — Пиши заявление на отпуск и отправляйся искать эти дурацкие картины…

— Бесполезно. Их нет в стране, — бурчит Кирилл. — Их давно продали. Там директор музея была в доле. И никто ничего никому не вернет.

— Тогда подумай, как снять с тебя подозрения и переложить их на кого-нибудь другого.

— Тереза все продумала. Другого варианта просто нет.

— Вы с ней так дружили? — спрашиваю изумленно.

- Нет, — мотает головой Кирилл. — Мы любили друг друга.

Яркой вспышкой в голове проносится воспоминание.