Сноха

Он проводит ладонью по абсолютно гладкой башке и подгоняет меня нетерпеливо.

— Олга.

Я замираю на миг, не зная, с чего начать. А потом сбивчиво излагаю свой план.

— Главная задача — вернуть картины в музей и не распрощаться с жизнью.

— Умная. Понимаешь, — усмехается Джейк и предлагает на полном серьезе. — Тут только один вариант, Олга. Нужна огласка. Я поговорю с ребятами на телевидении, а ты прямо сегодня сгоняй в посольство. Пусть пришлют человека, которому ты передашь прекрасные работы своего отца. Скажешь на камеру какую-нибудь пространную речь, типа эти картины должны вернуться на Родину. По нашим каналам тоже пройдет эта байда. Ну, и ваша Раша тудей прокукарекает.

— Зачем? — недоумеваю я. — Мне кажется, чем больше шумихи, тем возрастает опасность…

— Как только ты вручишь картины посольству, никто на тебя уже не позарится. А излишнее внимание к картинам поможет им вернуться на родину, а не застрять в кабинете у посла.

— Разумно, — киваю я. — А что же мне делать сейчас?

— Езжай в консульство и говори все, как есть. Переехала, обнаружила. Заявила. А я тем временем перевезу это старье в галерею жены. Там охрана. И никому нет дела до какой-то мазни.

— Как Инес? Девочки? — запоздало осведомляюсь я.

— Да все нормально, — кивает Джейк. — Инес все такая же красавица. И у нас с ней трое внуков.

— Повезло, — улыбаюсь я.

— Нужно и тебя выдать замуж. Скажу Инес, пусть подберет кого-нибудь из наших кузенов.

— Нет, спасибо, — поспешно отвечаю я. Слишком поспешно.

— У тебя разбито сердце, девочка, — понимающе кивает Джейк. Берет с полки свою кепку и бредет к выходу.

— Ты поедешь с нами в Перт? — уточняет он уже у двери.

— Нет, сэр, — устало мотаю я головой. — Роберт плохо переносит дорогу. И мы уже попрощались с Бертой.

— Хорошо, — соглашается Джейк. — Если не возражаешь, то пусть Инес тоже посмотрит на художества твоего папы. Под ее надзором рабочие перевезут все в галерею. А когда ты побеседуешь в посольстве, я договорюсь на телевидении.

— Спасибо, — шепчу я, еле-еле справляясь со слезами.

— Джулия очень ценила тебя. Ты и твой сын скрашивали ее будни. Я был в разъездах, Инес с девочками жила в Америке. Но я всегда знал, что моя мать не одна.

— Она была моим другом, — всхлипываю я.

— Вот поэтому я помогаю тебе, Олга. Мне кажется, тебя подставили с этими картинами. А это очень нехорошо, — мотает он лысой башкой.

В тот же день картины увозят из моего дома. И я чувствую, как с души сваливается тяжелый камень.

«Даже если их украдут, — думаю я. — Никто не проберется в мой дом и не навредит нам с сыном».

Покончив с делами, я беру Роберта и выхожу на пляж. Смотрю на небо, где уже душа Берты встретилась с душой своей хозяйки. Соленый ветер бьет мне в лицо.