Сноха

Больше не могу…

— Я тоже не могу, малыш, — тяну я, прижимая Ольгу к себе. — Хочу безумно, чтоб мне подохнуть.

— Не надо, — хрипло шепчет она и в порыве чувств прикусывает шею. — Живи долго, Вадечка. Мне без тебя не жить.

— Вот и не живи без меня, — огрызаюсь я, сосредотачиваясь на надвигающейся кульминации. И могу поклясться, ни с одной другой женщиной мне не сносило башню наотмашь. А тут… Ничего не могу с собой поделать. Чувствую, как в голове под тяжелый рок какая-то неведомая сила запускает красочные фейерверки.

Наваливаюсь на Ольгу, не выпуская ее из своих рук. И, прижавшись к ней всем телом, прислоняюсь лбом к холодному кафелю.

«Твою мать, — силюсь не застонать я. — Что же ты творишь со мной, Олюшка!»

Мы приезжаем к Ольгиной матери, опоздав всего лишь на полчаса.

— Я уже измучилась, — говорит она, встречая нас. — Что-то с собакой вашей произошло, Оля. Бегал-бегал песик и упал навзничь. Уж как Робочка его ни шевелил, никаких признаков жизни. Сидит теперь на полу и плачет, — всплеснув руками, причитает она.

«Помер Бимка, что ли?» — ужасаюсь я, устремляясь в комнату к ребенку. Роберт сидит на ковре рядом с тщедушным тельцем и негромко всхлипывает, устав плакать.

— Дедушка, ты же врач, — снова плачет взахлеб. — Сделай что-нибудь…

Я сажусь на колени рядом с внуком, беру в руки его пса и прислушиваюсь к дыханию. И даже без профессиональных манипуляций слышу мерное сопенье щенка. Ощущаю, как вздымаются ребрышки на вдохе и опускаются при выдохе.

Роберт во все глаза смотрит на меня, а в дверях застыли Ольга и Катерина.

— Ну что? — распахнув глазищи, полные слез, спрашивает меня внук. — Он умер, да?

— Он спит, — говорю серьезно, стараясь не расхохотаться.

— Спит? — слышится хор удивленных голосов.

— Как спит? — изумленно таращится на меня Роберт. — Я его трусил-трусил.

— Это очень маленькая собачка, — улыбаюсь я. — Силенок у твоего Бимки мало. Вот он набегался и уснул крепко-крепко.

— Правда, дедушка?! — голосит малыш, подпрыгивая. — Как же я рад, что Бимка не умер…

— Из-за этого Бимки мы на улицу не пошли, — вздыхает от двери Катерина. — Света звонила, просила спуститься. А тут Роберт оплакивать псину начал…"

"— Света? — удивленно спрашивает Ольга, а я настороженно гляжу на ее мать. Нужно было сразу забрать ребенка и его бабку к себе, а не нестись как на пожар в койку. Немного укротить основной инстинкт и подумать головой. Но, видимо, у меня теперь всем заправляет Одноглазый Джо, коли я пренебрег элементарной безопасностью.

— Да, — отмахивается Катерина. — Она хотела о чем-то поговорить. И мы с Робочкой уже собрались выйти, как собака ваша притворилась дохлой.

— Бимка не притворяется! — кричит Роберт. Я обнимаю ребенка и прижимаю к груди собаку.

— Спасибо, Бимка, — шепчу еле слышно.