Жестокий трепет (СИ)

- На момент аукциона эти компании еще были молодыми, но на свой рынок они ворвались. Им предрекали большое будущее. Такое сразу анализируется и про их перспективность было известно. Всем. В том числе и владельцу аукциона. Поэтому ставка Брена выиграла.

Кофе в моей чашке колыхнулось. Я даже не заметила того, что чуть не пролила его себе на платье.

- Он ненормальный делать такие компании ставками? – спросила, думая про Сэмюеля. Он никогда не уточнял, но все же я всегда думала, что «Дара» основал именно он. Это ведь сейчас была его основная компания, приносящая огромнейшие суммы. Целые состояния.

- У Брена не было достаточно денег, чтобы бороться на аукционе на привычных правилах. Там были люди, с куда более огромными сумами на счетах. Поэтому он поставил все и даже больше.

- Что ты имеешь ввиду?"

"- Он в будущем мог создать компании наподобие тех, которые поставил на аукцион. И в его руках они могли бы превзойти «Дару» и «Интеру». Чтобы исключить возможность такой конкуренции, Брен подписал документы, по которым ему запрещалось создавать компании в этих или смежных сферах. Там было много нюансов. Долго рассказывать. Но, думаю, ты понимаешь, что просто не было.

Я поднесла чашку к губам. Сделала глоток. Обожгла язык, но этого даже не заметила.

- Я не понимаю, зачем нужно было лишаться всего ради кольца.

- Потому, что Брен на тебе двинулся. Ты даже не представляешь насколько.

Глава 37 Как

- Судя по твоим словам, у Брендона ко мне есть чувства, - я опять отпила кофе. Он уже немного остыл, но был все таким же ароматным. – Но пять лет назад, когда я его любила, он мной попользовался, бросил мне деньги за секс и прогнал из своей квартиры. Я тогда даже ходить нормально не могла, но Брендону было все равно. Так не поступают с омегой, к которой хоть что-то испытывают.

- В прошлом он много чего делал, - безразлично сказал Расел.

- Даже не попытаешься оправдать поступок своего брата?

- Почему я должен желать это делать?

Я изогнула брови и отвела взгляд в сторону, борясь с желанием до онемения в пальцах сжать чашку. Мне хотелось вовсе ее раздавить. Так, чтобы осколки вонзились в кожу.

Я никогда не понимала Брендона. Теперь – особенно.

Поставив чашку на столешницу, я скрестила руки на груди. Из-за открытого окна в комнате стало слишком холодно. Я даже потерла открытые участки кожи, пытаясь их согреть. Все же омежье тело плохо воспринимало перепады температуры. Было слишком нежным.

Расел поднялся и опять подошел ко мне. Вернее, к окну, которое находилось за моей спиной и, потянувшись к нему, закрыл.

Вновь мы оказались слишком близко друг к другу. Казалось бы ничего необычного, но все же было в нашем положении что-то такое, из-за чего мне оно показалось слишком непристойным.

В какой-то момент мне показалось, что Расел наклонился ко мне.