Зимняя война. Дороги чужого севера

 — Загоним эту нечисть обратно в лес!

Он первым поднялся и первым упал, успев нажать дважды на спусковой крючок. В чадящем танке ожил пулеметчик, открыл огонь по лесу. Но сектор обстрела был небольшой — порядка тридцати градусов. Красноармейцы послушно бросились исполнять последний приказ политрука — поднялись, побежали вперед, сжимая в руках винтовки. Их расстреляли, как мишени на стрельбище. Пехота дрогнула, не одолев и двадцати метров. Выжившие снова залегли, поползли обратно. Кто-то, рыча от ярости, выдернул гранату из подсумка и кинул вперед, но она запуталась в еловых ветвях, и упругий лапник, как теннисная сетка, отбросил ее обратно. Осколками ранило нескольких красноармейцев.

— Товарищи, отходим! — родилась у кого-то здравая мысль.

Люди стали подниматься и бежать вдоль дороги в южном направлении. Многие падали, сделав лишь несколько шагов. Финны подползали все ближе, пытаясь взять остатки батальона в клещи. Красноармейцы пятились, отстреливались, а финны продолжали методично вести огонь, сжимали круг. Те, что выжили, еще не знали, что обратная дорога отрезана — ее оседлали пулеметчики за изгибом проезжей части, терпеливо ожидая своего часа…"

"Во втором батальоне ситуация складывалась не лучше. Чадила искореженная техника, валялись тела. Но по окончании минометного обстрела уцелел каким-то чудом легкий танк «Т-26». Он делал попытки пробиться через заросли, но валил лишь молодые деревья, еще не успевшие закрепиться корнями в земле, сладить с крупными препятствиями танк не мог. Он отъезжал, сдавал назад, снова бился в чащу, как в запертую дверь. Гавкнула пушка, разразился трелью пулемет. Финны вели снайперский огонь по щелям в броне, пули рикошетили от стали, выли. Из экипажа кто-то уцелел, по крайней мере, танк продолжал передвигаться и вел огонь. Ему удалось пробиться сквозь кустарник. Замысел был ясен: добраться до противника, фланговым огнем поразить залегшую цепь. Но поднялась фигура в белом комбинезоне, бросила под танк гранату и быстро снова залегла. Машина вздрогнула, встала, объятая пламенем. В этой свистопляске выжил командир батальона майор Раевский, он получил контузию, но сохранил способность соображать и отдавать вразумительные приказы. Комбат сообразил, что затяжная оборона только сократит количество бойцов и ни к чему хорошему не приведет, и после того, как воспламенился танк, поднял людей в атаку. Восточная опушка была окутана смрадным дымом. Раевский приказал бойцам, лежащим на западной стороне, бросать гранаты, чтобы и там создать дымовую завесу. А потом выжившие кинулись в эту завесу, погибая под пулями — зачастую выпущенными своими же. Но они смогли добраться до окопавшихся финнов, схватились врукопашную — и в этой стычке ярость красноармейцев взяла верх.