Зимняя война. Дороги чужого севера

— Я еще не все сказал, — сообщил Данилов, и огонек в глазах стал до неприличия таинственным. — За скалами с запада на восток протянут телефонный кабель — прочная такая штуковина в толстой оплетке. Возможно, связывает деревню с подразделениями, стоящими в перелеске и далее. Я тут подумал, товарищ старший лейтенант… Ведь финские отряды, которые собирались вклиниться в наши порядки, как-то должны связываться между собой… Неужели мимо пройдем?

Мечников задумался. Устами молодого разведчика гласила банальная истина.

— И я, кстати, еще не закончил, — добавил Данилов. — Там справа часовой имеется…

— Подробнее, — нахмурился взводный.

— Метрах в двухстах справа от того места, где кончаются скалы. Маячит посреди поля, ходит взад-вперед, кабель, должно быть, охраняет. Одет в маскхалат, но фигуру в общем-то видно. Он вроде один. Слева до перелеска тоже чисто…

— На этом все? — уточнил Никита.

— На этом все, — гордо подтвердил Данилов.

— Молодец, — хмыкнул Мечников и снова задумался.

— Думай не думай, командир, а фигуру надо убирать, — сказал Карабаш. — Не пойдем же через поле у него на виду? Дело техники, справимся.

А потом перережем кабель и дальше пойдем."

"Выбора не оставалось. Люди поправили амуницию, закутались в маскхалаты. Смертельно надоело таскаться с лыжами, но приходилось нести их с собой. Часть пути проползли по извилистой канаве. Обрисовалась фигура финского солдата — невысокая, вся в белом. Он курсировал туда-сюда, временами подвергал осмотру вверенный участок. Телефонный кабель тоже присутствовал — жилистый провод был протянут через поле. Соблазн немедленно его перерезать преодолели. Никита, чувствуя что-то интересное, даже забыл про усталость.

Разведчики медленно подползали. Часть группы осталась в яме на краю поля, дальше шли втроем: Иванченко, Карабаш и Мечников. Действия часового стали понятны: сто метров в одну сторону — сто метров в другую. Имея хорошее зрение, он мог визуально контролировать все пространство между перелеском и деревней. Чу — застыли! Из мрака со стороны деревни показались еще двое — они приближались. Очевидно, в снегу была протоптана тропка. Разведчики терпеливо ждали. Трое — это слишком. Человек в маскхалате приосанился, когда к нему подошли, поправил автомат, свисавший с плеча. Разводящий и новый часовой, догадался Никита. Трое потоптались на месте, посмотрели по сторонам, после чего младший командир и смененный солдат отправились к деревне и вскоре пропали во мраке. Часовой покурил, прикрывая сигарету варежкой, повертел головой, двинулся навстречу своей смерти. Разведчики лежали, сохраняя выдержку. Впрочем, пройдя немного, солдат развернулся и двинулся в обратную сторону.

— Вот мать твою, — посетовал Иванченко, — гоняйся теперь за ним.