Злодейский путь!.. [том 5-6]

К Шену тут же подлетело несколько кандидатов в танцевальные партнеры, однако на сей раз рядом не было Муана, готового прервать разгорающийся ажиотаж. Шен вздохнул, проследив за серебряной нитью, тянущейся через бальный зал к противоположному коридору. Старейшина пика Черного лотоса провел рукой, и невидимая стена оттолкнула в сторону настойчивых фейри. Он пошел на другую сторону бального зала, обходя помещение по периметру.

«Интересно, что сталось со старейшиной Тельгом? Поверить не могу, совершенно забыл о нем! Хотя, должно быть, он давно вернулся в орден».

Шен прошел еще несколько коридоров и оказался перед большими высокими дверями, напоминающими двери в залу Глубинной тьмы.

На мгновение он замер перед ними, однако ощущение присутствия Муана настойчиво звало вперед. Шен толкнул двери и оказался в проходе между двумя трибунами. Впереди, словно на импровизированной сцене, стоял Элас и как раз объявлял:

— Суд над заклинателем Тельгом Веаном и заклинателем Муан Гаем объявляется открытым!

Муан был почти счастлив, когда пучеглазая фейри принесла послание от зимнего короля, прервав его, иначе… Что он вообще собирался сделать?

Какая жадная, оказывается, у Муана натура.

Раньше он думал, что достаточно будет знания, что Шен жив, здоров и живет с ним под одним небом. Затем решил, что лучше будет видеть его почаще, чтобы всегда быть готовым прийти на помощь и защитить. Стать ему другом, надежным тылом, верным соратником. Чего же больше? Жадный. Еще, еще ближе, еще дальше.

Он был согласен на безответную любовь. Думал, что о взаимности не может быть и речи. Но стоило появиться этой надежде…

Насколько по-особенному Шен к нему относится? Как мог решиться пожертвовать своей жизнью ради ученика? Как мог поставить свою жизнь ниже жизни Ала? Как мог поставить две их жизни ниже жизни Ала? Ведь он не мог не понимать, что, умерев, заставит Муана корчиться от мук.

Шен ведь ничего толком и не сказал. Ничего не обещал. Никак не прояснил своего отношения. Муан самонадеянно решил, что теперь-то, чувствуя его эмоции, он все понял. Не слишком ли он самоуверен?

«Я так сильно желал, чтобы ты полюбил меня!»

Сперва Муан воспринял эту фразу чуть ли не как прощальное признание. Однако, почему Шен выразился именно так? Почему, даже собираясь расстаться с жизнью, Шен не сказал такую простую фразу как «я люблю тебя»? А вместо этого выразился куда сложнее: «Желал, чтобы ты полюбил меня».

Желал быть любимым, но… Любил ли?

Муан криво усмехнулся. Было глупо что-то ожидать от этого несносного хозяина Проклятого пика. Шен хотя бы искренен: говорит только то, за что готов понести ответственность. Никаких «пустых» признаний, никаких сладких слов.

«Желал, чтобы ты полюбил меня». Четко и по существу.