Дикая

Медведь наблюдал за всем со стороны, безмерно удивляясь тому, что видит.

С того момента, как он отправился искать жену, в его жизни наступили многочисленные перемены. Раньше он даже не подозревал, что человек способен жить в дружбе со зверем.

Люди и животные всегда были врагами, которые стремились при встрече как можно скорее умертвить друг друга. Или обойти стороной, если причин для столкновения не имелось.

И вот сейчас он наблюдал, как хрупкая человеческая женщина кормит громадного оленя, а тот покорно позволяет гладить себя по носу, благосклонно принимая еду и ласки.

Медведь вдруг ощутил, что это было началом. Только он никак не мог понять – началом чего.

Глава 28

Недовольно взглянув на Бубу, сидящую как ни в чем не бывало около костра, Хая скривилась.

Когда Брох с Бубой вернулись из пещеры Дахи, Хая долго ходила темнее тучи. Она надеялась, что избавилась от лишнего груза, но Даха, к ее удивлению, оказалась весьма решительной. И это тот самый человек, который вздрагивал от малейшего повышения голоса?"

"Хая помнила, как жалась Даха по углам, глядя на еду сверкающими от голода глазами. Как слаба была эта бесполезная женщина, неспособная даже мяса для себя поджарить.

Странно, что произошли такие перемены. Замешаны ли в этом Великие Духи? Вероятнее всего, так и есть. Хае трудно было поверить, что человек способен измениться в одно мгновение по собственной воле. Да и какая воля у Дахи? У прежней Дахи ее точно не было.

Хая не могла убить Бубу самостоятельно, но никто не отменял случайности. Все-таки жизнь – опасное занятие.

Она пыталась провернуть с Бубой тот же трюк, что и с Дахой, вот только в отличие от никчемной жены старшего сына Буба была слишком напористой и наглой.

Ее не волновало ни игнорирование семьи, ни злословие, ни ругань, ни тычки исподтишка. Буба от всего этого становилась только злее и громче.

После возвращения Буба прониклась еще большей ненавистью к Дахе. Хая поддерживала в ней это чувство, надеясь, что когда-нибудь подобное принесет ей пользу.

– Пора, – недовольно буркнула она, стараясь не смотреть на все еще живую Бубу.

Брох кивнул. Действительно, было пора выходить. Весна уже наступила. Вскоре в Великой пещере начнут собираться семьи и племена.

– Даха? – он взглянул на мать, ожидая ее слов. Все-таки Хая была старейшиной их семьи, все обязаны были прислушиваться к ее мнению и следовать слову.

– Надо сходить, – Хая прищурилась, размышляя, есть ли возможность прибить обеих женщин по пути к Великой пещере.

– Схожу, – Брох поднялся, не намереваясь откладывать. На бывшую жену он даже не смотрел. В последние недели они вообще не разговаривали.

Буба ненавидела, что он стал свидетелем ее позора, отчего относилась к нему с еще большей злостью.