Дикая

До этого он молчаливо и спокойно сидел неподалеку от костра. Старик не выглядел встревоженным, наоборот, слегка улыбался, будто считал мир благостным и уютным местом, в котором ему ничто не угрожало.

– О чем ты? – быстро спросила Лена, прищурившись. Как она могла забыть, что этот божий одуванчик, по словам Медведя, может заглядывать в будущее? – Это разбойники?

– Разбойники? – повторил шаман незнакомое слово.

– Убийцы. Злые люди. Те, кто любит отнимать чужое.

– А, – старик покивал седой головой, на которой волос осталось не так много. – Разбойники. Да. Всех убьют.

Весной.

Горло Елены сдавило. Она не была в восторге от соседей, но это не значило, что они достойны смерти.

Почему-то в этот раз она полностью поверила шаману. Возможно, из-за того, что предпочитала иметь в виду самый плохой вариант. Просто чтобы потом не было мучительно больно. Лучше предполагать и подготовиться, чем не верить, а после кусать локти от досады.

Все немедленно переглянулись.

Медведь, знающий о силе шамана, сразу стал серьезным. Одно дело – опираться на ощущения Боста, который не имел к магии никакого отношения и был простым человеком, и совсем другое – получить подтверждение от того, кто мог видеть будущее.

– Что будем делать? – спросила Елена, чувствуя, как начинает нервничать."

"По словам Боста, людей было много, удастся ли справиться с ними? Конечно, и у нее, и у Медведя была магия, но все может решить один удачный бросок ножа или простая случайность, от которой никто не застрахован. Даже обладатели магии.

– Убить раньше? – предположил Медведь.

Елена Николаевна ощутила, как по коже ползут мурашки. Ее затошнило. Она, дитя совсем другого мира, не могла так спокойно относиться к чужой смерти.

Ее воспитали в понимании, что жизнь людей – ценная вещь, которую никто другой не имеет права отнимать.

Но одновременно с этим она была достаточно взрослой, чтобы понимать, когда стоит держаться за свои убеждения и ценности, а когда необходимо руководствоваться холодным рассудком.

Прикрыв глаза, она на миг представила, что будет, если гуманизм в ней возобладает над доводами рассудка.

Допустим, они припугнут чужаков, а потом отпустят. Что тогда? С большой долей вероятности эти люди вскоре найдут себе других жертв.

Из-за того, что она заколебалась, могут погибнуть десятки людей. Стоит ли ее гуманность таких жертв?

Но если они вот так просто убьют противников, то не станут ли похожи на своих несостоявшихся убийц?

Когда кто-то убивает дракона, он сам становится драконом, не так ли?

Сжав губы, Лена сузила глаза. Если и так, она готова принять такую участь. Никто не заставлял этих людей становиться теми, кто они есть. И уж точно их никто сюда не звал.

Эти подонки станут опасностью, если оставить их в живых.