Дикая

Полностью очистив кожу, шаман осторожно приоткрыл пальцами края дыры, оставленной на теле Лены ножом, и влил туда немного травяного отвара (который, когда он отпустил плоть, практически весь вытек), а после наложил на рану кашицу из трав.

Затем старик взял кусок тряпки – Лена сделала из крапивы несколько грубых полотен, одним из которых и воспользовался шаман, – и прикрыл рану.

– Холод. Надо. Помогает.

Медведь кивнул. Он тревожно всматривался в видимую часть лица жены. Лена выглядела просто спящей. Ее рот чуть приоткрылся, дыхание было легким. Ничто не говорило о ранении.

– Магия, – внезапно произнес шаман, положив руку на плечо Медведя. – Хранит.

– Она… – Медведь хотел спросить, выживет ли его жена, но горло сдавило так, что он не смог ничего вытолкнуть из себя.

– Жизнь умрет. – Сердце Медведя остановилось. В этот миг он подумал, что ему незачем больше жить. – Но не сейчас. Когда-нибудь. Далеко. Туда. Будущее.

Мужчина выдохнул, а потом посмотрел на шамана так, что старику сразу стало понятно, что он выбрал не самые правильные слова.

Хитро прищурившись, старик усмехнулся, встал и направился в сторону собравшихся мужчин.

Он чуял чужую кровь и знал, что Лена была не единственной, кого ранили.

Лена ощущала жар. Он растекался по телу волнами, заставляя кровь кипеть. Казалось бы, это должно доставлять дискомфорт, но это было не так. Наоборот, жар ощущался чем-то знакомым и даже родным. Он напоминал материнские объятия, в которых хотелось остаться навечно.

Но что-то не давало ей полностью раствориться в этом ощущении. Нечто, похожее на ледяное прикосновение, привлекало ее внимание, звало и отвлекало от удивительного чувства единения с чем-то великим и волшебным.

Елена глубоко вздохнула. Сознание потянулось к необычному кусочку холода. Стало любопытно, что это такое.

Прикосновение принесло с собой воспоминания. Они хлынули в нее, как река, сметающая весь комфорт и желание остаться в этом уютном нечто навсегда.

Лена внутренне напряглась.

Медведь ждал ее и звал. Ледяная магия пыталась не дать ей раствориться в приятном небытии.

Ее Миша. Человек, которого она, сама не заметив, полюбила. Тот, к кому тянулась ее душа. От чьих ласк ее тело пело. Она не хотела его оставлять.

Зов был наполнен грустью и тоской.

Чувство потери давило на грудь и выбивало слезы из глаз.

Лена понятия не имела, что ее обычно суровый, немногословный мужчина способен на такие сильные чувства.

Она с неким благоговением приняла их, а потом собрала всю волю и устремилась вперед, следуя за нитью, протянутой для нее ледяной магией мужа.

Первым, что она ощутила, был все тот же жар, только в этот раз не такой комфортный и потрясающий. Тело горело, и находиться в нем было больно.

Елена вздохнула. Хотелось открыть глаза, но сил на это совсем не было.