Дикая

Съев одну, она скривилась и выплюнула кислятину, разочарованно посмотрев на Медведя, словно это он был виноват, что ее желание так быстро испарилось.

Медведь в ответ только покорно вздохнул, поднял уставшую за часы блуждания по лесу жену на руки и отнес ее в пещеру – отдыхать.

Глава 47

Периоды раздражения сменялись крайней усталостью или гиперактивностью.

Иногда Лена ощущала себя настолько разбитой, что могла целый день пролежать в кровати, не реагируя на внешний мир. Она лишь пила, ела и дремала.

В иной день она вспоминала, что лето здесь очень короткое, поэтому нужно как можно скорее озаботиться запасами.

В такие дни страдало все племя. Охотничья группа неизменно отправлялась за добычей. Даже когда мяса в племени было еще много. После охоты другие мужчины всегда принимались под строгим взглядом Лены разделывать пойманную дичь.

Женщин она собирала вокруг себя и направлялась в лес за ягодами, травами, кореньями и редкими фруктами, какие только можно было найти в здешних краях.

– Очень дурной характер, – ворчал в такие дни шаман, вместе с остальными стариками вылепливая сотую по счету банку под будущие запасы.

Остальные старейшины с ним молчаливо соглашались, лишь кивали, иногда поглядывая в сторону руководящей бедламом Елены.

Бывали дни, когда Елена Николаевна вдруг решала, что запасы могут подождать, но работу над стеной нужно закончить в рекордные сроки.

Ну а как же? Она скоро родит малыша! И ему нужна вся защита, которую может предоставить это племя! И если в силы Медведя Лена верила, то на остальных положиться никак не могла, поэтому требовалась высокая и прочная стена, которая не даст хищникам подобраться к ее ребенку.

Сильные, крепкие люди каменного века к концу таких дней едва не валились с ног от усталости. Под руководством Елены, в которой откуда-то в подобные моменты брались силы, они продвигались вперед с поразительной скоростью.

И пусть людей радовала растущая, словно трава под весенним солнцем, стена, они не могли не жаловаться на повышенную нагрузку. Правда, делали они это, как и старики, тихо и между собой там, где их не могла услышать Елена.

И дело даже не в том, что ее так сильно боялись (хотя и это тоже). Просто однажды кому-то взбрело в голову высказаться прямо в лицо Елене.

Сначала та опешила, застыв, потом взъярилась и принялась ругаться. Злой дух оказался весьма пугающим. Всем пришлось уворачиваться от летающих огней и искр."

"Но самым страшным было даже не это, а то, что после приступа злости Лена разрыдалась. Да так печально и жалобно, что женщины вокруг едва могли сдержать слезы, а дети так и вовсе не стали ни в чем себе отказывать, завыли в голос.

Медведь, которому пришлось успокаивать жену, еще долго потом отрывался на бедняге, заставляя таскать особо тяжелые камни.