Академия магии. Клятва вредности

— Возможно, у меня есть для этого основания?

Он поцеловал мою щеку нежно-нежно, почти невесомо, и я подалась навстречу, теряя нить разговора, забывая обо всем на свете и стремясь продлить этот волшебный, пьянящий миг.

Но у Райдена другие планы. Он предпочел объяснения поцелуям, вызвав глухое раздражение, странное, несвойственное мне."

"— В тебе часть моей магии, она отзывается, берет над тобой контроль. Ты делаешь то, что я хочу, — признал Райден с глубоким вздохом. — Сейчас это необходимо и оправдано: только отдав бразды правления полностью, ты позволишь мне удалить остатки связи с Даргом. По праву сильнейшего.

Хотелось отмахнуться, бездумно позволить ему все и сразу, понадеявшись на благородство мужчины. Но внутреннее недоверие к окружающим, тщательно выпестованное отцом и братом, подняло голову.

— Я окажусь в полной твоей власти?

— Да. Ты уже практически...

— Сдалась?

— Я пытался подобрать более деликатное слово.

— Я заметила. Дарг здорово меня подставил, и я не желаю быть его марионеткой. Нужно обрезать все нити, вырвать с корнем. Только…

— Ты боишься и сомневаешься, Таяна, я понимаю. И обещаю, даю слово, что не воспользуюсь, не злоупотреблю твоим доверием.

— Клянись.

Моя рука утонула в его огромной лапище — шершавой, мозолистой, сильной руке воина, мужчины, который умеет не только кружить даму в танце, не только кастовать заклинания, но и держать тяжелое, грозное оружие.

Губы чуть влажно коснулись запястья, прошили его миллионом тонких раскаленных игл. Следующий его поцелуй коснулся не кожи. Браслета. Скрытого несколькими слоями защиты от взглядов, касаний, даже поисковых заклинаний. Нагревая, словно активируя. Что совершенно невозможно, ведь он когда-то принадлежал древней, ушедшей в свой мир расе — архам. Мы с девочками недавно вывезли его в зачарованном чемодане с очередной иномирной практики, очень удачно попав к древним.

— Клянусь.

Его потемневшие глаза, касания, жаркая, захватническая магия, лавой разливающаяся по венам, выбили из меня все возмущение краткостью формулировки.

Что он имел в виду? Клянусь не трогать тебя два дня? Пять секунд?

Умные мысли коршуном вылетели из головы, унеслись вдаль, испарились. Я вновь обмякла в его руках, прижимаясь кожа к коже, вдыхая терпкий, дурманящий аромат.

Место поцелуя запылало, да так больно, словно на запястье танцевала саламандра.

— Что это?

С недоверием я смотрела, как на коже проступает неизвестная руна, светится, наливается цветом. Красивая, дымчато-черная, с голубыми бликами. Неоновозеленая косточка-следилка Залиуса, угнездившаяся на ребре ладони, подсвечивала ее часть, позволяя лучше разглядеть, но почему-то на цвет не влияла, признавая законность и самобытность единственной печати на моем теле.