Алтын-Толобас

Можно подумать, в стране нечего делить кроме топливного сырья. Но какое отношение стычка нефтяных магнатов имеет к скромному магистру истории?

Похоже, Coco сам ничего не знает. Он увидел, что его соперник зачем-то хочет убить заезжего англичанина, и действовал по принципу: расстраивай планы врага, даже если не знаешь, в чем они состоят.

«Я обратился к вам, потому что я ежик в тумане и надеялся с вашей помощью этот туман хоть чуть-чуть развеять», – хотел бы честно признаться Фандорин, но было ясно: грузин ничего ему объяснить не может. Или не хочет.

Зазвонил телефон, лежавший на столике возле конфетной коробки.

Габуния взял трубку. Слушал молча. Одна бровь приподнялась. Потом к ней присоединилась вторая. Взгляд банкира почему-то обратился на Николаса и стал острым, пронизывающим.

– Понял, Владимир Иванович, – сказал Coco и положил трубку.

Взял конфету, стал ее медленно жевать, все так же глядя на Фандорина.

– Это был Владимир Иванович Сергеев, мой советник по безопасности. В прошлом полковник контрразведки, человек с большими связями. Ему только что сообщили интересную новость. Шурик найден убитым.

Три пули в животе, три в затылке… Я вижу, Николай Александрович, это известие вас не удивляет? Кроме того Владимир Иванович сказал, что в связи с этим происшествием объявлен в розыск некий британский подданный…

Николас почувствовал, что бледнеет. Вдруг хитроумный Габуния решит, что будет выгоднее передать беглого англичанина милиции?

– Делаю вывод. – Иосиф Гурамович задумчиво повертел на пальце перстень. – Вы пришли ко мне не за защитой. Похоже, вы сами умеете себя защищать. Тогда зачем вы пришли? Хотите продать какую-нибудь информацию? Если она может быть использована против Седого, куплю и хорошо заплачу.

Фандорин покачал головой.

– Не хотите, – констатировал Coco. – Тогда что? Может быть, вы пришли ко мне за помощью?

Магистр хотел снова покачать головой, но заколебался. Он ведь и в самом деле пришел сюда за помощью. Что он может один? В чужой стране, в чужом городе, разыскиваемый милицией и мафией.

Габуния налил коньяку в две рюмки.

– Понятно. Вам нужна помощь. Я вижу, вы человек серьезный, попусту слов не тратите. Уважаю таких – сам-то я болтун… Знаете что, Николай Александрович.

Не хотите говорить, что вы там не поделили с Седым – не надо. Я вам все равно помогу."

"– Не знаю я никакого Седого! – вырвалось у Николаса. – Честное слово!

Последнее восклицание получилось чересчур эмоциональным, пожалуй, даже детским, и, верно, сильно подпортило образ немногословного и сдержанного агента секретной службы ее величества («Меня зовут Бонд. Джеймс Бонд»), который, кажется, нарисовал себе Иосиф Гурамович.

Бровь магната снова приподнялась.