Алтын-Толобас

 – Я нашел три неизвестных ранее автографа боярина, получил за это малую золотую медаль Историко-архивного общества, но меня не интересовали «малые медали» – я должен был сравнить почерк. Увы почерк был непохож! Я был на грани отчаяния. Стало ясно, что письмо написано кем-то из приближенных Матфеева, находившихся вместе с боярином в Кромешниках накануне снятия опалы. Но «кто-то из приближенных» – это не доказательство, для весомости мне нужно было имя. К сожалению, достоверных сведений о том, кто находился в этот период при Артамоне Сергеевиче, мне найти не удалось, сколько я ни искал.

Я уже собирался сдаваться опубликовать то немногое, что сумел выяснить. Это всё равно была бы сенсация, хоть и не такого масштаба, о котором я мечтал. И вдруг ваша статья в английском журнале!

Глаза архивиста горели огнем священного первооткрывательского сумасшествия – слишком хорошо знакомого и самому Николасу. Магистр поневоле заразился возбуждением Болотникова. Тайны Времени – сильный наркотик. Тот, кто приобщился к нему, становится немножко безумцем.

– Имя автора письма было установлено! Мушкетерский капитан фон Дорн, про которого известно, что он состоял при особе Артамона Сергеевича и, вероятно, был посвящен в его секреты.

Мало этого: наличие второй половины документа давало шанс, на который я и не смел надеяться. – Максим Эдуардович округлил глаза и перешел на шепот. – Найти Либерею! Что там Матфеев, что там мои доказательства! Найти саму библиотеку – в каком бы виде она ни была. Пусть полусгнившая, пусть безнадежно испорченная плесенью – всё равно! А может быть, она и цела, хотя бы частично. Ведь Матфеев разбирался в книжном деле и, покидая Москву бог весть на сколько лет – может, и навсегда – не стал бы прятать драгоценные манускрипты в сыром месте. Вы… вы представляете себе, что это была бы за находка? – задохнулся Максим Эдуардович.

Николас сказал себе: нельзя поддаваться этой золотоискательской лихорадке. Речь сейчас идет не об исторических открытиях, а о вещах куда более грубых и неаппетитных – коварстве, подлости, убийстве.

– Понятно, – холодно произнес магистр. – Вы выманили меня в Москву и обратились за помощью к Седому.

– К кому? – переспросил Болотников, сбитый с восторженного тона.

– К Седому?

Скорее всего с архивистом имеет дело не сам магнат, а кто-нибудь из его подручных, подумал Фандорин. Что не меняет сути дела.

– Какое у вас жалованье? – холодно осведомился он.

– Что? – еще больше растерялся архивист. – Вы имеете в виду зарплату? Кажется, триста девяносто тысяч. Или двести девяносто? Точно не помню… А почему вы спрашиваете?

– И на эти деньги вы одеваетесь в дорогих магазинах, купили новый апартамент и спортивный автомобиль?

Болотников переменился в лице.