Бойся меня

Постоянно думаю о Савве и о том, что мне все же стоило ему позвонить и придумать оправдание своему внезапному бегству. Массаж, встреча с подругой, уборка… Господи, с каких пор я стала такой слабохарактерной?

— Как видите, наш многоуважаемый Матвей Андреевич, наконец, вернулся в строй, — генеральный медленно обводит глазами стол, будто действительно надеется сорвать овации этой новостью. Сережа Лединский продолжает рисовать в блокноте, Колесов увлеченно изучает конструкцию оконных жалюзи, я же пытаюсь сделать осмысленное лицо, чтобы не выдать свою отстраненность от происходящего. — Теперь наша команда вновь заработает в полную силу.

Я резко вскидываю глаза. Нет, оказывается, мне на все наплевать. «Вновь заработает в полную силу?» А для чего я задницу рвала все эти недели? Разобрала кипу документов, которые пылились на подоконнике Гордиенко, и носилась на назначенные им встречи, хотя вполне могла этого не делать. Офис ничего не потерял в отсутствие заместителя, потому что, не в пример ему, я действительно работала. Хотя, пожалуй, мне есть в чем себя упрекнуть: со всей этой занятостью у меня не оставалось времени пускать пыль в глаза.

Первым отчитывается Лединский, за ним рекламный отдел. Продолжительная госпитализация не позволила Гордиенко растерять своих актерских навыков: сосредоточенные кивки головой и куча абстрактных вопросов, имеющих мало отношения к сути.

— Мирра Георгиевна, ты отчет по «Лауфену» с собой принесла? — генеральный переводит взгляд на меня.

— Я говорила, что закончу с ним только к концу недели.

— Матвею Андреевичу отдай то, что осталось. Он доделает.

— Хорошо, — сквозь зубы цежу я. «Лауфен» — единственный проект Гордиенко, сдачу отчетности по которому он умудрился растянуть на полгода. Я две недели потратила на приведения в порядок бумаг, а теперь должна их отдать, чтобы все лавры перепали ему?

— Сейчас принеси, пока не забылось. Мы с ним после совещания обсудим."

"Андреев отворачивается, полностью переключая внимание на Гордиенко. От поднявшегося гнева я перестаю слышать. Старый пень выставил меня девчонкой на побегушках. Целый месяц дергал в кабинет по любой ерунде, советовался едва ли не на каждый чих… Нет, я знала, что все изменится с возвращением Гордиенко, но, черт возьми, не так резко и явно. Чувствую себя использованным носком.

Папку я приношу и, не обращая внимание на злорадствующий взгляд зама, занимаю свое место. Быстро отчитываюсь по делам отдела и первой вылетаю за дверь. Злюсь я вовсе не Гордиенко, а на Андреева. Гребаный предатель и шовинист.

Нужно успокоиться. Вспомнить о тех деньгах, которые мне сулит контракт с «Аэлитой» и долгожданной квартире на «Цветном». Быть практичнее и делать выводы.