Большой секрет Анаит

— Я, когда ее выгоняла десять лет назад, не знала, что она от тебя беременна! Если бы знала, я бы никогда… Собственную внучку своими руками… собственную кровиночку…

— Что ты сделала, мама?! — взревел Дима и уставился на нее горящим взглядом.

— Помнишь, у меня вырезали аппендицит, я пришла домой злая, а там твоя Анаит… Ну я и…

В эту самую минуту она увидела, как лицо Димы перекосило, во взгляде появилась страшная обида и, что еще хуже, разочарование. Разочарование в ней.

Татьяна съежилась от тяжелого взгляда сына, вся скукожилась, прикрыла рот ладонью, громко всхлипывая."

"— Так это ты ее тогда выгнала?! — взревел он, а потом навис над ней: — Мам, я десять лет думал, что она меня бросила из-за ерунды. Как ты могла?! Ты же видела, как я мучился, пока лежал в больнице… Как ты посмела тогда соврать мне, что ходила к Анаит? Что она замуж за другого ради денег собралась? Как ты посмела… Это предательство!

Татьяна утерла слезы, на секунду прикрыла глаза, вспомнила то страшное время. Ее сынок почти умирал в больнице, а она ровным счетом ничего не могла с этим поделать. Даже участковый — и тот ничем не помог. Эти гады, Марияны, от всего откупились, отплатились.

Что ей было тогда делать? Потакать желанию сына связаться с Анаит? Да его, дурака, убили бы за эту девочку…

— Да, сыночек, я соврала! — закричала она сквозь слезы. — Я соврала тебе в больнице, и не жалею… Я защитить тебя хотела от этих иродов! Чтобы ты больше не лез к ней, чтобы тебя больше не били! Я за жизнь твою боролась… Тебя без малого не сделали инвалидом!

Дима отшатнулся от нее, как будто она врезала ему пощечину. С болью в голосе проговорил:

— А из дома ты тогда Анаит выгнала тоже чтобы меня защитить?

— Да… — кивнула она, смахивая снова набежавшие слезы. — Я хотела, чтобы ты выучился, чтобы стал большим человеком. А какая учеба, когда на тебе голодный рот? Я испугалась, что ты со своей любовью все на свете забудешь, по ветру молодость пустишь… Шутка ли жениться в восемнадцать…

— Эта девочка сама дочь растила без меня! — взревел Дима с болью в голосе. — Снимала квартиру, училась, работала и растила. Я должен был быть рядом! С ней…

— Прости меня, сыночек! Если бы я знала, что она с ребеночком, я бы сама ей помогла…

— Ты не у меня прощения проси, а у нее, — зарычал Дима зло. — И у Наны. Ты перед ними виновата!

— Я попрошу! — Татьяна с чувством закивала. — Ты только их найди, сыночек! Найди!

— Я-то найду, — ответил Дима, прищурившись. — Только не надейся, что после всего у нас с тобой будут какие-то отношения. Я не подпущу тебя к своей семье, ясно? Не подпущу! Сейчас же отправляйся домой!

Под его строгим взглядом Татьяна будто постарела лет на десять.

Ее Дима всегда был добр к ней, заботлив. Не грубил матери и никогда не смотрел на нее так, как теперь.