Большой секрет Анаит

Губам до сих пор было вкусно.

И непонятно — как же может быть так вкусно от того, что твои губы облизал чужой человек? Ведь Соболь ей абсолютно чужой! Больше того, старый враг. А как сладко целовался, что Анаит, наверное, еще с полчаса повторяла бы эти языковые эксперименты.

Говорят, первый поцелуй самый запоминающийся. Но она надеялась, может быть, второй и третий будут такими же? Если будут."

"«Матушка родная, пусть мне будет суждено узнать!» — взывала она к давно почившей родительнице.

В дом зашла как в тумане.

Уже в прихожей услышала ор отца:

— Немедленно иди сюда, дрянь такая…

Э, нет, она не дрянь. Будь она дрянью, разве стал бы Соболь угощать ее такими сладкими пирожными? Или помогать?

Наверное, впервые на крики отца в ее голове нашелся какой-то антидот, и от этого стало неожиданно приятно.

Анаит зашла в гостиную и застала родителя сидящим на диване. Он откинулся на спинку, широко расставил ноги, разложил руки в разные стороны. При этом буравил непутевую дочь таким злобным взглядом, что поневоле захотелось сбежать обратно в Краснодар. А лучше к Соболю.

— Звонит мне твоя классная и что говорит? — начал он резко. — Анаит уехала в университет и не вернулась… Какой-такой университет тебе? Я же сразу сказал — мозги у тебя с горошину!

А вот эту информацию Анаит совсем не была готова выдавать отцу. Если так и не убедит его разрешить поступать, то сбежит поступать без его помощи. Ко времени окончания школы она уже будет восемнадцатилетняя, вполне самостоятельная.

Решилась на ложь:

— Папа, все не так! Просто Карина попросила купить ткани, рассказала про рынок, и ты денег дал, вот я поехала туда. А классной сказала про университет, чтобы отпустила. Ведь просто так не стала бы пускать. А там у меня украли кошелек и…

— Доказательства где? — отец выкрикнул это так, будто ни секунды не сомневался в том, что она лжет.

Но Анаит подошла к дивану, протянула родителю пакет, в котором действительно лежало несколько отрезков весьма приличного трикотажа.

Отец взял, засунул нос в покупки, поцокал языком и вернул кулек Анаит.

— Карина! — заорал так, что дочь вздрогнула.

Из кухни тут же показалась испуганная домработница. Видно, подслушивала у двери, как обычно это делала.

— Виновата, Ашот Аветович, — заломила руки она. — Кто ж знал, что случится такое несчастье с кошельком…

В эту самую минуту родитель начал багроветь.

— Ну вы обе как с цепи сорвались, ей-богу! — Потом он повернулся к Анаит и начал орать с повышенным энтузиазмом: — Ты понимаешь, что ты всех на уши поставила? Я Багиша в Краснодар за тобой отправил! В полицию позвонил! Даже дядя Ваграм и тот подключился к поискам! Сколько нервов ты нам стоила! А ей все нипочем, тряпочки к груди прижимает…

Только тут Анаит поняла, что действительно прижимала к груди пакет.