Боссов сын, или Я принимаю бой!

Надо терпеть, пока хватает сил.

– А потом что?

– Крушить. Крушишь и снова терпишь, пока хватает сил.

Душа привычно сжалась, но оттуда, изнутри жалобно просила еще ответов.

– Что крушить, Стас?

Он изменил выражение лица, натянуто рассмеялся и изобразил расслабленность."

"– Вчера Олег разбил японский сервиз. Он только в офисе само хладнокровие, а дома иногда срывается. Ему сейчас не легче, чем отцу, – он болеет семейным делом, он много учился для того, чтобы когда-то возглавить компанию, и Жильцов даже его доконал.

Вот так и настроился: в офисе изображает незыблемость, не допускает признаков паники, а дома иногда молотит посуду.

– Так давай бить посуду! – неожиданно для самой себя предложила я. – Давай! Если необходимое бездействие можно пережить за счет пары старых тарелок, то и черт с ними!

– Ну… японский сервиз был скорее не старым, а старинным, – заметил Стас.

Но мне уже было понятно, что надо прибегать к экстренным мерам – если уж непроницаемый Олег срывается, то Стасу давно пора.

Сорваться контролируемо, выпустить эту ярость, превратить свое смирение в оглушающий грохот, разрушить хоть что-нибудь и прекратить разрушать себя. Мне подобное тоже было отчасти нужно, но не так сильно, как ему. И я загоралась с каждым произносимым словом:

– У меня найдется пара тарелок китайского производства, совсем даже не старинных. Но этого мало. Сегодня после работы едем на городскую свалку. У тебя есть бита, Стас? Так обзаведись битой – давно пора. Будем колотить старые кинескопы, гнуть ржавые чайники и разносить все, что бьется.

А что горит – сожжем к едрене фене. Хотя зачем ждать вечера? Ты у нас начальственный сынок – так позвони Евгению Михайловичу, скажи, что мы, избалованные мажоры, сейчас изволим крушить, а работу закончим вечером!

От пламенной тирады Стас немного ошалел:

– Что-то ты совсем разошлась…

– Едем, едем, Стас! Твой брат, как всегда, остается гением.

На свалке воняло, но это только добавляло атмосферы. Нужна истерика, срыв границ, чтобы внутри никакого негатива не осталось.

Мы разносили палками все, что подворачивалось под руку, а потом и вовсе расчистили себе кружок, тащили туда старые телевизоры и разбивали их. И расходились, распоясывались не сразу, а какими-то рывками энергии к горлу.

– Бесит Жильцов! – орала я. – Гнида решил, что может подмять под себя наш рынок, но он обломается!

– Мы этой твари еще устроим! – Стас невольно заражался и подхватывал ту же громкость.