Брат жениха. Поверь мне снова

Я искренне прошу у тебя прощения. Видишь, я встаю на колени. Но даже если я простою так всю ночь, я уже не смогу изменить прошлое. Я могу только исправить настоящее и будущее, но ты мне не даешь шанса. Да, я повёл себя с тобой плохо, но надо же уметь прощать людям их слабости. Я обещаю тебе, что никогда больше тебя не оставлю и буду выслушивать тебя, как бы мне ни хотелось уйти. Но без твоей помощи мы не залатаем нашу с тобой лодку. Протяни мне руку, Лина. Сейчас мне нужна твоя помощь. Не делай, как я, не бросай меня. Не бросишь?

Она молчала. Молчала и плакала. Я не удержался, прижал её к себе, как наркоман жадно вдохнул запах её кожи, волос. Нашёл губы и припал к ним. Солёные, мягкие, мои... Как же я истосковался по ней... Она замерла на месте, не в силах что-то предпринять, будто дала себе время насладиться моей лаской. Я пил её и пил, пока она сама не решила всё прекратить. Она упёрлась руками в мою грудь и заставила отстраниться. Я не стал настаивать и отпустил её. Лина смотрела в стену, избегая прямых взглядов.

— Оставь меня одну, — попросила она, утирая слёзы.

— Одну — нет, — покачал я головой. — Нина будет здесь и ночевать тоже. Ещё твой отец приедет.

— Ладно.

— Ты звони, если что...

— Не буду.

— И всё-таки... Если что-то случится — звони мне.

— Иди, Марат.

— Я сейчас привезу детей.

На этих словах её лицо просветлело. Она даже улыбнулась.

— Хорошо, — ответила она уже мягче.

Я потоптался еще немного на месте и всё же вышел в коридор. Накинул на себя пальто и пересёкся взглядом с Ниной, которая выглядела довольно озабоченной. Она знала, что мы на стадии развода, а теперь увидела наш поцелуй.

— Ухаживай за Ангелиной, — сказал я ей. — Если что-то покажется странным — звони мне.

— Хорошо, — кивнула она. — Я позабочусь о вашей жене.

— Спасибо, — поблагодарил я её, кинул ещё один взгляд на силуэт Лины на диване под пледом и вышел за дверь дома, где я теперь гость.

Глава 20.

АНГЕЛИНА.

Папа приехал первее Марата. Он забрал у него детей, и мы вместе накормили и уложили их спать. Когда я занимаюсь Алисой и Арсюшей, мне будто легче, я не даю себе думать ни о чем, кроме них. Но потом, когда я остаюсь одна, меня накрывает апатия, меланхолия, слёзы льются в три ручья, мучает бессонница.

Вот и сейчас, едва я осталась одна, как тут же захотелось свернуться комочком и страдать, что я, собственно, и сделала. Погасила верхний свет, оставив в спальне лишь неяркий ночник, легла под плед, закуталась в него и свернулась в позу эмбриона.

Спустя минут пять в комнату тихо вошёл папа. Он подошёл к кровати и посмотрел на меня. Мы встретились с ним глазами.

— Не спишь?

— Нет.

— Понятно, — вздохнул он и сел рядом. — Нина сказала, что ты очень мало спишь и слишком много плачешь.

— Как получается, — буркнула я.

Будто это от моего желания зависит...