Брат жениха. Поверь мне снова

Мне нужен твой мудрый совет, наверное...

Он хмыкнул, а потом ласково подтолкнул меня в сторону дома.

– Пойдём в дом, – сказал он. – Сейчас по дороге и вареньица захватим с собой. Чая тебе сделать твоего любимого?

– Да, пап, сделай, – кивнула я.

Может, чай меня немного хоть успокоит? Хотя, чтобы наверняка, лучше налить туда сразу коньяка...

***

Сидя за кухонным столом с еле тронутой чашкой папиного чая, я, путаясь и с трудом подбирая слова, рассказала папе всё так, как оно происходило. Боялась его разволновать, но он и так понял, что вопрос серьёзный, и, наверное, морально попытался подготовиться. Но услышать такое папа был не готов всё равно. Он нервно потирал подбородок, но слушал и не перебивал, лишь изредка задавая уточняющие вопросы.

— Но экспертиза ничего не показала. Никаких веществ они не обнаружили, — подвела я итог своего длинного практически монолога. — Марат мне не верит и требует развод...

— Совсем ничего не нашли? — спросил с досадой папа. Он тоже, как и я пару суток назад, цеплялся за надежду, как за соломинку.

— Ну, как... Кое-что нашли, — хмыкнула я. — Только вовсе не то, что я искала. Да и Марат тоже.

— Что? — нахмурился он.

— Беременность, пап, — ответила я.

Он какое-то время смотрел мне в лицо, потом опустил взгляд на живот, будто это могло ему что-то ещё сказать.

— Значит, у нас будет ещё один хулиган или принцесса? — вяло улыбнулся он.

Дети всегда радовали отца. Он обожает, когда мы все приезжаем к нему в гости. В детях кипит жизнь, энергия бьёт ключом, это всё и папу зажигает. Конечно, он обрадовался бы новобранцу, тут даже и сомнений нет. Но в такой ситуации... Он и сам не знает, поздравлять меня или нет...

— Не знаю, пап, — пожала плечами.

— Как не знаешь? — уставился он на меня.

— Ну, так... Не знаю пока.

— Ты что задумала, Линуля? — нахмурился он, продолжая вглядываться в меня.

— Пока – ничего, — ответила я размыто, но папа всегда читал меня, словно я открытая книга. А может, просто я врать за свои тридцать лет так и не научилась.

— Грех на себя возьмёшь? — спросил он. — Я же вижу, ты совсем не рада.

— Конечно, не рада, пап! — воскликнула я довольно истерично. — Как можно радоваться этому в состоянии развода? Марат Алиску и Арсения забрать у меня хочет. И этого тоже отнимет! Я так не хочу. У меня сердце разорвётся просто...

Закрыла лицо руками и заплакала. Чашка с остатками чая перевернулась, и он разлился по столу, но папа не обратил на это никакого внимания. Он присел рядом на полу и обнял мои колени.

— Бедная ты моя доченька, — гладил он меня и говорил таким дрожащим голосом, словно действительно переживал со мной мою боль и сейчас тоже просто разрыдается. — Сколько же тебе выпало пройти... Но значит, ты должна преодолеть всё. Ты справишься, раз бог дал тебе такую ношу. Я все понимаю, милая... Это тяжело.