Брошенка

Видимо потому, что их отец больше времени проводит со своим помощником, чем с ними. Детям нелегко объяснить, что их сильный папа… Уже не такой сильный.

— Мам, а что, он с нами останется? — Яна капризно сложила на груди руки и встала у ворот, не желая пропускать во двор Игоря.

— Прекрати немедленно, — зашипела на дочь, но та лишь надула губы в ответ. — Яна, ты слышишь меня? Нельзя себя так вести!

Было неудобно перед Игорем, который сейчас всё слышал и, неловко переминаясь с ноги на ногу, поглядывал на Варламова, словно умоляя его избавить от этих мучений.

— Мы хотели побыть здесь своей семьёй, мам! Зачем нам посторонние?! — моя избалованная, никогда не знавшая ремня дочурка продолжала скандалить, причём с места не сдвинулась, даже когда подъехал Слава.

— В чём дело, Яна?

— Пап, ну хоть ты меня услышь! Мы же вчетвером хотели побыть! — в её глазах заблестели слёзы и Варламов сдался.

— Езжай домой, Игорь. Отоспись как следует, завтра приедешь. После обеда.

Я покачала головой, глядя на то, как дочь ловко манипулирует Варламовым. Никому ещё этого не удавалось. Ну лиса… Надо будет её за это наказать.

Хотя, если быть честной, я отчего-то порадовалась, когда Игорь кивнул и быстро запрыгнул в машину. Наверное, для меня тоже наша дача — что-то вроде родного гнёздышка, куда чужих пускать совсем не хочется.

— Так, а теперь все в дом, будем убираться. Яна, на тебе полы! — и как только дочь хотела возразить, я оборвала её взмахом руки. — Немедленно! О твоём поведении мы ещё поговорим!

— Ты слышала маму? — Славка нахмурил брови и Яна кивнула.

— Ладно. Помою ваши полы. Садисты.

После капитальной уборки нашла Варламова у гриля, где он ловко мариновал купленное по дороге мясо в большой кастрюле и выкладывал на решётку колбаски. И как только притащил сюда продукты? Невольно залюбовалась размеренными, точными движениями его рук и в груди защемило от воспоминаний, когда муж, ещё будучи на ногах, учил меня жарить стейки.

Нет, я зря всё же сюда заявилась. Теперь утону в болезненных отголосках счастливых дней.

Тем не менее, день прошёл сравнительно неплохо. Особенно были счастливы дети. Их довольные мордашки меня безмерно радовали и на душе становилось легче. Правда, ничем не прикрытая печаль в глазах Варламова меня расстраивала. Не могу сказать, что мне не жаль его. Это не так."

"Вечером, когда уставшие, измученные активным отдыхом дети улеглись спать, я по привычке вышла на террасу. Накинула на плечи всё тот же плед и, обняв себя руками, вдохнула чистый деревенский воздух.

— Смотри, что откопал в холодильнике, — Варламов появился так неожиданно, что я вздрогнула.

Похоже, он уже привык к инвалидной коляске, вон как бесшумно передвигается. А я вот нет. И вряд ли когда-нибудь привыкну.