Брошенка

Пусть хоть он волчонком на меня не смотрит.

Было больно. От того, что бросил меня, предал, а потом ещё и сделал крайней во всём. Разве я заслужила? Чем? Тем, что заботилась о своей семье, как чокнутая наседка? Тем что посвятила им каждую свободную минутку? Любовью своей я это всё заслужила?

Дочь со мной не разговаривала и не реагировала на мои вопросы. Полный игнор. Словно в один день я стала ей врагом номер один. Я попыталась пару раз заговорить с ней, но вскоре поняла, что бесполезно. Она не слышала и не желала услышать. Оставалось только ждать, когда дочь остынет (а судя по отцовскому характеру, это случится не скоро).

Стол к ужину накрыла на троих — для детей и Варламова. Сначала, конечно, хотелось послать его есть к той, ради которой оставил свою семью, но приглядевшись, заметила, как он осунулся, похудел. Сердце в груди больно сжалось от его вида и я не смогла…

Сама ужинать не стала, просто позвала их к столу и молча вышла из кухни. Заперлась в ванной и, включив воду, заревела, зажав рот руками, чтобы не услышали.

Так яростно терзает эта боль, что хочется выть и царапать ногтями стены моей темницы, в которой я заперта и не могу дышать. Мне хочется вырваться из замкнутого круга, в котором оказалась по собственной воле, но не могу… Я всё ещё люблю этого предателя. Так люблю, что каждый взгляд его, каждое слово до трясучки, до искажающей сознание боли где-то под рёбрами.

И мне никогда не выбросить его из головы, просто заперев за ним дверь. Ведь он отец моих детей, он часть моей жизни. Болезненная рана, которая никогда не заживёт и станет легче только когда истеку кровью или захлебнусь своими рыданиями.

В кармане халата зазвонил мобильный и я застонала, увидев на экране имя свекрови. Только её сейчас не хватало. С Валерией Николаевной у меня всегда были напряжённые отношения. Напряжённые до невозможности.

Она ненавидела меня с первого взгляда и не стеснялась это демонстрировать, а я не отвечала ей взаимностью, но и в дочери не набивалась. Просто старалась минимизировать наше общение и долгие годы мне это удавалось.

— Здравствуйте, Валерия Николаевна, — вымученно проговорила в трубку, приготовившись к нотациям, потому как свекровь звонила мне исключительно по этому поводу. Когда её игнорировал не только муж, но даже кот, она вспоминала обо мне и отрывалась всласть.

— Здравствуй. Где Славик? — странный вопрос, конечно.

— Он с детьми, но телефон при нём, насколько я знаю. Если хотите поговорить со Славой, позвоните на его номер.

Свекровь неопределенно хмыкнула.

— А я с тобой поговорить хочу.