Букет прекрасных дам

– Вот и умница, не опаздывай, Вава, – сказала маменька и быстренько отсоединилась, чтобы не услышать в ответ: «Да, мамочка».

Николетте нравится злить окружающих, и она считает, что последнее слово всегда должно оставаться за ней. Дома я распахнул шкаф и выудил из него костюм, предназначенный для выхода в свет после шести вечера, отметил, что он изрядно измят, и пошел на кухню.

Горничная Лена и кухарка Туся преспокойно пили чай.

– Уж извините меня, – пробормотал я, демонстрируя вешалку, на которой болтался пиджак, – сам бы погладил, да не умею.

– И зачем вам, Иван Павлович, утюгом махать? – улыбнулась Леночка. – Сейчас в момент сделаю.

– Спасибо!

– Так не за что, – засмеялась прислуга и спросила: – Иван Павлович, Элеонора Андреевна скоро выйдет из больницы?

– Думаю, нет, она пока в реанимации, а что?

– Да так, – протянула Лена, включая утюг, – просто интересно.

Но Туся была попроще, поэтому раскрыла рот и сообщила:

– Жалованье нам не заплатили, вчера расчетный день прошел.

– Ничего, ничего, – быстро влезла Лена, – ерунда, с голоду не дохнем, вот Элеонора Андреевна вернется…

Я вздохнул.

– Простите меня, я совершенно забыл. Хозяйка велела с вами расплатиться, а у меня все из головы вон. Напомните только, о каких цифрах идет речь?

Женщины назвали суммы. Я сходил наверх, вытащил из сейфа деньги, отдал им, забрал у них расписки, вновь полез в сейф и вновь уронил на пол плоский конверт со словами «Мое завещание». Положив его в самом дальнем углу, я пошел одеваться.

К театру мы с Николеттой подкатили за пять минут до спектакля. Маменька обожает опаздывать на подобные мероприятия. Приехать первой и скромно жаться возле колонны – это не для нее, Николетта привыкла быть в центре внимания, поэтому применяет совсем другую тактику. Вот зрители расселись, гаснет свет, и тут, одновременно с актерами, появляется моя маменька и начинает пробираться к своему месту, не забывая при этом хорошо поставленным громким голосом вещать:

– Ах, простите, наступила вам на ногу, так неловко. Ой, извините, подвиньтесь, пожалуйста. О-о-о, Натали, привет! А-а-а, Элен, и ты пришла…

Взгляды девяти зрителей из десяти прикованы в этот момент к ней, а не к несчастным лицедеям, пытающимся изобразить нечто на сцене. Естественно, Николетта шикарно одета и, ощущая завистливые взгляды женской половины зала, чувствует себя совершенно счастливой.

Но сегодня меня ожидал сюрприз. Очевидно, Кока, увидав, что народ задерживается, велела начать спектакль чуть позже. В гардеробе, маленьком, тесном, толпилось много зрителей. Добрых три четверти из них я великолепно знал. Завсегдатаи салонов, тусовок, вернисажей и премьер. Так называемый высший свет. Когда-то, в прежние времена, вход в него был открыт немногим.