Букет прекрасных дам

– Она не назвала имя любовника? – спросил я.

– Нет, – ответил Веня, – наоборот, повторила, что никому не скажет, в особенности матери.

– Может, адрес упомянула?

Веня вновь покачал головой:

– Нет, велела у магазина ждать, я и не лез. Думал, и впрямь к какой-то бабке подалась.

Я приуныл.

– Совсем ничего? Может, хоть словечко обронила? Ну, к примеру, дом с зелеными ставнями, во дворе колодец, – цеплялся я за последнюю надежду.

– Нет, – протянул Веня, – хотя, погодите, петух!

– Какой петух? – изумился я.

– Ольга, когда все рассказала и перестала плакать, – пояснил Веня, – вдруг сказала: – «Петух там такой страшный, прямо жуть берет. Я калиткой хлопнула, а он завертелся со скрипом».

– Птица? – удивился Веня. – Вертелась со скрипом?"

"– Железная, – тихо ответила Ольга, – флюгер. Только отчего-то не на крыше приделан, а на калитке.

Это была последняя фраза, которую Веня услышал от спутницы. Потом началась истерика, и произошла авария.

Как Веня ни старался, ничего интересного он больше вспомнить не смог, и я ушел.

В пять часов я должен был заехать к Люси, чтобы вести девушку в «консерваторию». До встречи еще имелось время, но я не успевал домой, поэтому тихо поехал по улицам, выискивая место, где можно перекусить. Не большой я любитель сети общественного питания, но есть хотелось безумно. Глаз упал на большую вывеску «Макдоналдс». Ну уж ни за что, возмутился мозг, только не в заведение пронырливого американца, забивающего желудки наивных людей отвратительными булками с излишне жирными котлетами, но нога сама нажала на тормоз.

Есть в переполненном зале я не стал, взял пакет в машину и принялся поглощать «картофель по-русски» в гордом одиночестве. Вы не поверите, но печеные клубни с белым соусом на вкус оказались совсем даже ничего. Не так плохо было и куриное филе – обжаренные в сухарях кусочки. К ним тоже полагался соус, на этот раз острый. Быстро съев обед, я увидел, что служащая забыла положить салфетки, и, абсолютно не задумываясь, облизал пальцы. В ту же секунду мне стало смешно, видала бы сейчас Николетта своего благовоспитанного сыночка. Ест руками, без вилки и ножа, да еще слизывает жир. Ей-богу, старательно изображая из себя детектива, я приобрел и соответствующие замашки. Самое интересное, что меня это теперь не коробит. Раньше я, даже наедине с собой, был «застегнут на все пуговицы», но теперь, образно выражаясь, снял пиджак и влез в халат, этакий удобный, мягкий, уютный, застиранный.

Значит, птица на калитке. Очень шаткая примета, прошло восемнадцать лет. Флюгер мог сломаться, деревяшка сгнить, а дача сгореть. Но другого-то следа у меня нет.

После сытной еды сигарета показалась особенно вкусной. Я выпустил дым и стряхнул с сиденья крошки.