Букет прекрасных дам

– Дедушка Фрейд учил нас, что случайных оговорок не бывает, – медленно протянул Воронов.

– Извините, мне пора, – вежливо, но твердо заявил я.

– Да, конечно, – ответил следователь и протянул мне пропуск.

Я взял бумажку и пошел к двери.

– Иван Павлович, – окликнул Максим Иванович, – знаете, я долгие годы был фанатом вашего отца, просто зачитывался его романами.

– Очень приятно это слышать.

– Прошу вас как сына моего любимого писателя, если почувствуете себя крысой, загнанной в угол, позвоните, тут все телефоны: рабочий, домашний, мобильный. Поверьте, я могу стать хорошим другом.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся я.

– Поэтому, – спокойно продолжил Воронов, – звоните смело, всегда приду на помощь.

– Спасибо, – ответил я и ушел.

Глава 18

К Николетте я опаздывал, часы уже показывали пять, когда я вышел из монументального здания на Петровке, поэтому не поехал домой переодеваться, а явился к матери прямо в джинсах и ярко-синем пуловере.

– Вы к кому? – крикнула Тася.

– Открывай, не бойся.

Домработница загремела замками и потом растерянно произнесла:

– Ванюша?! Чегой-то ты с собой сделал?

– Постригся, – спокойно ответил я. – А что, плохо?

– Не-ет, – протянула Таисия, – просто непривычно, помолодел, похорошел, прямо узнать нельзя.

Это верно, торговка из книжного ларька меня и не узнала.

– Интересно, – продолжала Тася, вешая мою дубленку, – что Николетта скажет…"

"Не успела она договорить, как в прихожую вылетела мать. В какую-то секунду мне показалось, что в доме начался пожар, и в холл вырвался язык пламени. Сегодня матушка была облачена в пронзительно-красное платье, удивительно подходившее к ее светлой коже и русым волосам. Несмотря на возраст, а вы, зная, что мне исполнилось сорок, легко подсчитаете, сколько лет Николетте, маменька сохранила тонкую, просто осиную талию, прямую спину и сверкающий взгляд. Те, кто видит ее впервые, искренне уверены, что имеют дело с молодой женщиной. Она смело обнажает руки и шею, которые после нескольких подтяжек выглядят превосходно, да и с лицом у нее полный порядок. Впрочем, безалаберная во многих вещах, Николетта, когда дело доходит до внешности, проявляет просто настоящую самоотверженность. Лет двадцать назад маменька вдруг поняла, что начинает раздаваться в боках. Мигом со стола исчезли масло, хлеб, сахар, конфеты. Ни разу больше я не видел, чтобы она разворачивала шоколадку, лакомилась обожаемыми взбитыми сливками или угощалась сладкими булочками.

И еще она носит каблуки, заразительно смеется, водит машину… Никогда, даже в шутку, я не слышал от нее фразы типа: «Ну, я пожилая дама…»

Нет, Николетта произносила совсем иное: «В моем возрасте, когда большая часть жизни еще впереди, можно позволить себе быть слегка неразумной».