Бывшие. Я тебя верну!

Акции набрали пару пунктов, капитализация компании подросла, но меня смущала внезапная продажа половины процента на сторону. Инвесторы у нас проверенные годами сотрудничества, обвалов не было, а продажа по рыночной стоимости. Деньги, что ли, срочно понадобились? Никто вроде не заявлял на последнем собрании акционеров, что из бизнеса желает выйти.

– Виталина Степановна, назначьте на четыре совещание с финансистами. И ребят из Сorporate intelligence пригласите.

Не люблю неожиданностей. Меня отец учил, что детали и мелочи достойный внимания, на них нельзя забивать. Я взял телефон, хотел попросить с братом соединить, обсудить, но… Сбросил.

Не остыл еще. Не могу.

– Роман Андреевич, – через два часа ровно зашла строгая и деловая Виталина Степановна, – прибыл господин Воронцов с коллегами. Я разместила их в малом зале, напитки готовятся, вас не будут беспокоить час, как вы велели.

– Благодарю. Меня ни для кого нет, – я поднялся. – Кроме жены, – добавил для ясности. Правда, сомневаюсь, что она позвонит мне.

– Приветствую еще раз, – мы поздоровались с Павлом Олеговичем. Опытный адвокат, лучший в семейном праве. Но Лешка Славин тоже хорош, молод и амбициозен, будущее за такими.

– Что мы можем сделать, чтобы затянуть бракоразводный процесс? – с порога спросил. – Мне нужно время.

Адвокатам была поставлена задача не допустить развода. Брачный контракт мы не подписывали, а делить есть что. Изначально Воронцов решил, что вопрос в этом: перевести активы на третьих лиц, чтобы не отдавать положенное по закону жене. Но его цинизма поубавилось, когда узнал истинную причину. Я бы все на Наташку переписал, без штанов остался бы с радостью, если бы это помогло. Но моя жена не продается и не покупается.

Это не Юля Лазарева тебе.

– Из законных способов, – заговорила одна из помощников. Деловитая брюнетка, молодая, но дерзкая, – можно подать ходатайство о привлечении третьих лиц, к примеру, близких родственников, которые расскажут, какой вы замечательный отец. Это к вопросам опеки, – подняла на меня глаза и улыбнулась. Хотела понравиться. Это чувствовалось. Мне многие хотели понравиться. И я не про секс. Сотрудничество. Наработать репутацию и имя на моем деле – цель молоденькой пигалицы.

– Можем по истечении трех месяцев перенести дело из районного суда в мировой.

Потом обратно. Это тоже займет время, – вставил еще один адвокат Воронцова.

– Можем подать встречный иск к вашей супруге. Неподобающее поведение…

– Нет! – обрубил я. Перестаралась девчонка. Больше я не обращал на нее внимания. – Сколько выгадаем?

– В совокупности… Где-то полгода, – ответил Павел Олегович. – Для начала неплохо.

Да, полгода – это какая-то сакральная дата. В этот срок все просрал. Значит, в этот должен вернуть!

– Хорошо. – С этим решили.