Бывшие. Я тебя верну!

Неужели берег деньги для старших сыновей? Боялся Юлю в качестве опекуна в нашей семье увидеть? Ваня в силу возраста имел право на неоспоримую часть наследства, но сейчас это только деньги, не больше. Никаких управленческих активов.

Возможно, таков мотив. Но здесь только догадываться можно. Нужно посоветоваться с Артемом.

– Ром, я все понимаю, но я не хотела, чтобы так получилось! Что теперь будет? – заикалась она.

У меня в голове такая квинтэссенция негативных эмоций, что я просто не мог думать здраво.

– А что будет? – склонил голову на бок. – Ты пойдешь точно в направлении на хуй.

– Но, Ром, он же брат…

– И? – надменно вздернул бровь. – Ты нормально с меня получила. До восемнадцати лет хватит.

В моменте думать о маленьком человеке, Иване Демьянове, не получалось. Я, блядь, хочу подумать о себе и своей семье! Моей жене и дочери!

– Нужно еще – вперед на кладбище.

В душе, в сыновьем сердце, где у него всегда особое место было – дыра, чернота, пусто.

– Но как же мы жить будем?! Рома, я знаю, что нам положено. Адвокаты…

– Адвокаты? – я дернул ее за локоть. – А теперь слушай сюда, шлюшка с заграничным паспортом: у тебя неделя, чтобы собрать манатки и убраться обратно в Питер.

Ты должна поговорить с Ваней и объяснить ему сама, как, блядь, вышло, что его отец умер год назад. И в твоих интересах стать ему образцовой матерью. У меня на тебя такой компромат, что вмиг останешься не только без ребенка, но и на нарах за жестокое обращение и насилие.

– Ты что! Я никогда!

– Лучше заткнись. Я назначу своему брату содержание, но ты будешь получать деньги подотчет и только на его нужды. Хотя нет, – я оттолкнул ее, – лучше найду ему няню с проживанием.

Чтобы для ребенка, как мама, а для тебя надзирательница. Как в тюрьме будешь.

– Рома, нет! – она бросилась за мной. – А если я все исправлю?

– Неделя. Потом пожалеешь.

Я уехал на работу. График забит до отказа. Но я слышал только шум в ушах и скрип зубов. Я злился на всех и даже на себя. Отец, мать, Лазарева и я сам. Они все поступили низко и по-скотски, а я? Ваня ведь думал, что у него есть отец. Нет, поддерживать эту легенду не собираюсь: моя уверенность в отцовстве дорого обошлась, а может вообще неподъемной стать. Но он ведь мой брат.

Темыча брат. Ему пиздец как не повезло с родителями. А с братьями? Не знаю. Нет сил хорошим быть, правильным. Как папа учил. Твою мать.

В шесть я рванул на стадион. «Красную пресню» мы с ребята арендовали по вторникам. Любили погонять в футбол. Я давно не приезжал. А сегодня хотелось чего-то постоянного, что со мной не первый год. Брата увидеть хочу. Потом к Наташе с Евой и на секунду представить, что у нас все по-прежнему.

Я с футбола, она ужин накрывает, спинку потрет, если хорошо попросить.