Бывшие. Я тебя верну!

Переедет ко мне.

– Как здорово ты все придумала, – хлопнул в ладоши, и поймал грозный взгляд жены. Окей, держусь."

"– Ладно, кто и с кем разберемся. Сначала с Лазаревой, – я поднялся и посмотрел на мать. – Сейчас он может остаться у тебя и ты, мама, – особо выделил ее звание, – можешь подумать, готова ли ты к этому? Если передумаешь в течение следующих пятнадцати минут, скажи. Не надо себя «насиловать», – саркастично выделил последнее слово.

– Мне пятьдесят девять, – мать вздернула голову. – Я ко всему готова.

– Наташ, я отвезу вас?

Она кивнула и поднялась. Я за ней. Пока она собирает Еву, переговорю с Ваней.

– Котенок, – позвала Наташа, – пойдем одеваться. Домой нужно.

– Ну, мам!

– Никаких «ну, мам», пошли.

– Ваня, пока! Я пиеду есё и поиглаем!

– Пока!

Он улыбался. Загнанное выражение, которое запомнилось в нашу последнюю встречу, исчезло. Это был хороший признак. Я столько наворотил, да и не только я – взрослые в этот раз отличились знатно, – но меньше всего хотел, чтобы пострадали дети. Ева. Ваня. Малыш, который размером с зернышко, но также дорог и любим.

– Вань, ты сегодня останешься здесь, хорошо?

Он кивнул, но спросил:

– А мама?

Мама… Можно, нанять гору надзирателей, заставлять Юлю заботиться о нем, но из кукушки мать не сделать.

– Мама уехала. У нее дела.

У Вани снова появился тот самый взгляд. Обреченность. Не должно быть такого в чистых детских глазах. Я не хочу и не могу покрывать Лазареву, но как сказать, что он ей не нужен. Маленький еще. Тяжко это. Может быть, позже.

– Ты не бойся. Один не останешься. Мы ж братья, – улыбнулся слабо.

– А как мне тебя теперь называть?

– А как ты хочешь?

Он пожал плечами и задумался:

– Рома?

– Идет, – и ладонь подставил, чтобы пять дал.

– Рома, а почему ты мне больше не папа? – шепнул едва слышно. – Мама сказала, что я тебе просто не нужен. Что мешаю.

Мразь. Просто мразь. Похер, что обо мне сказала, но неужели сына совсем не жалко?

– Вань, так вышло, что я ошибся. Думал, мы похожи, потому что отец и сын, а оказалось, что братья. Это ж здорово!

А твоя мать и наш отец – конченные твари. Но это вслух не сказал.

– Здорово! – ответил с робкой улыбкой.

– Как ты думаешь, понравится тебе здесь? – осмотрел комнату. – Мария Алексеевна присмотрит за тобой, а потом мы найдем тебе няню.

– Бабушка Маша… Бабушка Мария Алексеевна, – тут же поправился, – добрая. Моя баба была строже.

– Ты скучаешь по ней?

Ваня кивнул.

– Ты ее не забывай и помни, что она с неба смотрит на тебя и радуется, что ты не плачешь. Она тебя сильным воспитала.

Мы уходили втроем. Артем решил задержаться. Когда мы с ним прощались, я тихо попросил:

– Можешь скинуть мне контакты своего мозгоправа?

Мне столько всего предстоит. Можно и психом стать. А я очень не хочу в дурку.