В лапах зверя

Лика растерянно замирает, все еще держа мой палец во рту, а затем гневно сужает глаза и язычком выталкивает его. И шипит змейкой:

— А то ты не в курсе! Ты же порвал!

Да. Точно. Порвал…

Черт…

— И ты весь день… — доходит до меня, — и потом тоже…

— А откуда мне их взять? — негодует Лика, опомнившись уже от чувственного транса, в который она так легко погружается и меня топит, и упираясь ладошками мне в грудь, — у Насти мне стыдно было спрашивать!!!

— Почему? — реально недоумеваю я, проводя мокрым от ее слюны пальцем по шее. Мурашками покрывается… Охуенно…

— Потому что! Потому! — в глазах Лики слезы.

И нет, меня это тоже не останавливает. Заводит, наоборот.

Она плакала, когда я ее девственность забрал. И слезы эти, чистые, словно хрустальные, текли по розовым щекам.

А я вспоминал, как когда-то давно читал “Сказы” Бажова. И там, кажется, у дочери одного из подземных богов были хрустальные слезы… Или жемчужные? Я читал и не представлял, как это?

А тут увидел.

И попробовал.

Очень понравилось…

Мне с ней очень понравилось.

Так, как никогда и ни с кем.

Это словно наркотик, тяжелый дурман, на который подсаживаешься с первого же раза.

Я и подсел.

И не планировал слезать.

— Весь день так ходила… — бессильно отворачивается Лика, — стыдно так…

— Тебе нечего стыдиться, — серьезно отвечаю я, — но больше не ходи так.

Она вздыхает прерывисто, губки подрагивают. Хочется целовать.

И я целую.

А Лика отвечает. Нежно и сладко.

Пиздец мне, похоже.

Тону.

И не жалко.

Телефон звенит, мешая моему полному и окончательному погружению.

Останавливаюсь, тяжело дыша, не отрывая взгляда от плывущих голубых глаз Лики, тяну трубу, смотрю на экран.

Блять…

— Ты где? — отец, как всегда, сама вежливость.

— Не в городе, — информирую его кратко. И глажу нежное бедро Лики. Хочу, сил нет. Надолго хочу ее. Надо вырваться куда-нибудь вдвоем. И так, чтоб без связи совершенно…

— Ты мне нужен, — говорит отец, — у нас захват, похоже, на нефтеперерабатывающем.

Блять…

Приподнимаюсь, смотрю на распростертую Лику. Розовые щеки, нежные влажные губы, уже туманные глазки…

Да блять!!!

— Буду через полтора часа, — говорю отцу и отрубаю связь.

Встаю, поправляю брюки, подаю руку Лике, помогая подняться с дивана.

Разглаживаю на ней платье, не удержавшись, наклоняюсь и кусаю в манящую шею.

Ну маньяк, чего уж там.

И вывожу девчонку за руку из випки.

Взгляд Петровича профессионально нейтральный. Если что и думает, то не говорит.

— Отец звонил, — сообщаю ему, и начальник сб кивает. Само собой, уже в курсе. — Джет наш готов?

— Ждет.

— Погнали. Очень быстро.

Петрович снова кивает, два оставшихся охранника грамотно распределяются один впереди, пробивая нам путь мимо танцующих людей, второй — позади.

Я иду, держа Лику за руку, словно маленькую, и злюсь.