В лапах зверя

Мнущемуся позади Петровичу особого приглашения не требуется, он уже давно срулил следом за отцом, оставив нас с девчонкой в относительном одиночестве.

Дом выглядит мрачным и пустынным.

Чертов склеп.

И мы все тут, словно мертвецы, ни тепла, ни даже видимости семьи.

Мимолетно вспоминается, как Настя украшала нашу небольшую квартиру… Как там было по-домашнему хорошо.

Надо будет, когда все закончится, еще и на эту тему поговорить, наконец, с отцом. Это, безусловно, их только дело, но Настя мне не чужая. А он ее не отпускает. До сих пор. Столько лет уже прошло. Мучает ее. И сам мучается.

Но если самому страдать — это его выбор и его ответственность, то Настя ни в чем не виновата. Разве что в том, что влюбилась в того, в кого не стоило.

И поверила ему.

Зря.

Мы, Симоновы, редкие отморозки во всем, что касается эмоций. Даже Сава, хоть и кажется самым живым из нас троих, в реальности — истинный Симонов, без примесей.

Настя искренне старалась, но, в итоге, отец ее сломал.

А я…

Я ломаю Лику.

Понимаю это. Но ничего сделать не могу."

"И не буду. Просто учту ошибки отца. Чтоб их не совершать. Да и понятно уже, что Лика из того материала, что хрен сломаешь.

В кабинете отец садится и щурится на Петровича.

— Сколько еще?

— Час, — Петрович смотрит на телефон, — час надо продержаться ей. Наши уже на подходе.

— Почему так долго? У нас нет людей?

— Есть, — кивает Петрович, — но тут надо же по закону… Документы разрешительные, то да сё…

Отец пару секунд тяжело изучает его, затем отворачивается.

Петрович едва заметно выдыхает.

— Там регион… Сам понимаешь…

Отец не реагирует, смотрит в экран ноутбука, что-то быстро пролистывает, затем спрашивает:

— Как думаешь, кто?

Это вопрос мне.

— Думаю, Питер. Надо искать хвосты там.

— Тоже так думаю, — кивает отец, — Петрович, пробили по связям этих… — он притормаживает, выдыхает тихо, явно пытаясь взять под контроль гнев. Я его понимаю. Я сам такой же. Хотя, и более ледяной. Да и Лика чуть-чуть успокоила, сняла напряг.

А отец, судя по всему, вообще не выдыхал все это время.

— Пробиваем, — гудит Петрович, — тут хреново, что нет связей там, Сим-Сим.

Он позволяет себе называть отца старым прозвищем. Но только наедине.

— Сурен мог бы помочь.

— Сурен пока недоступен, — отрезает отец, — у него сложности.

— Да, я в курсе, — говорит Петрович, — свалил вместе с Серегой. Тут вместо него решают.

— Скоро решат, — говорит отец, и меня чуть бьет эта информация.

Если Сурен скоро решит все свои проблемы с законом и одновременным на него непонятным жестким наездом неопознаных тварей, то появится здесь. И захочет забрать дочь.

Отец щурится на меня, прекрасно понимая, что за мысли вертятся в моей башке, сжимает губы.

— Не вовремя ты!

— Сам разберусь.

— Щенок.

— Давай по делу уже.