Чужая дочь

– Сережка! – крикнула она, слетела по тропинке и кинулась Сергею на шею: – Сережка!

Он радостно закружил ее, наконец поставил, восхищенно разглядывая:

– Привет!"

"– Как же я тебя ждала… – пробормотала Лиля, не сводя с него сияющих, счастливых, влюбленных глаз, ничего и никого не замечая вокруг.

– Привет, Карамелька, – пробормотал ошарашенный Сергей. – Хотя и язык-то не поворачивается теперь тебя Карамелькой назвать…

Вот с этим Динара была согласна! Ребенок, ребенок, говорил Сережа. А ребенок оказался выше ее ростом, фигуристый такой, с грудью побольше, чем у Динары, золотоволосый, светлоглазый – и этот ребенок пялился на Сережу с таким пылом, что у Динары оскомина началась.

Не без труда согнала она с лица гримасу жгучей ревности, заставила себя широко улыбнуться Лиле и, подойдя к Сергею, прильнула к нему.

– Здравствуйте! А я Динара, Сережина невеста!

И, с торжеством понаблюдав, как сползает с Лилиного лица счастливая улыбка, кинулась к машине, мстительно крича:

– А мы вам тоже подарки привезли!

– Какая невеста? – тупо спросила Лиля.

Сергей стыдливо пожал плечами.

– Сережа, как же так?.. – не помня себя, пробормотала Лиля и беспомощно обернулась: – Варвара?..

Опечаленная толстуха сокрушенно покачала головой.

Лиля обернулась, бросила Сергею:

– Предатель! – и убежала.

Варвара швырнула ему в руки сверток с подарками:

– Что ж ты натворил, дурья твоя голова? Ох, дурень! Дурень!

Костя, стоявший поодаль и наблюдавший эту сцену, только присвистнул: а ведь Лилька, похоже, всерьез влюблена в Серегу! Вот же глупость… А глупее всего то, что он сам, заботливый братец, привез к ней этого придурка с его «звездой гарема»!

Где были его глаза? Как же он сразу не догадался, что сестра и в самом деле уже выросла?!

– Да, ребята… – простонал он. – Лучше бы я вас не привозил! Ну ладно, будем выходить из штопора. Давайте я вас пока домой отвезу. Поехали!

Злая Динара уселась на заднее сиденье. Сергей сунул ей в руки злополучные подарки и забрался в машину сам, все еще недоверчиво поглядывая в ту сторону, куда убежала так разительно переменившаяся Карамелька.

Всю дорогу до деревни Костя без умолку балагурил, чтобы снять напряжение. Рассказывал о Москве, о своем училище… Сергей молчал, будто язык проглотил, а Динара знай ахала, и глаза ее в зеркале заднего вида… Ох, как же они блестели, эти глаза!

– Нет, на Москве, конечно, красавиц много, как и при Пушкине, однако таких, как твоя Динара, я не видел! – молол языком Костя с преувеличенным восхищением, а в голове стучало: «Ну и дурак же ты, Серега! Ну и дурак! Слепой дурак!»

Косте было совершенно ясно, что эта «степная скромница» прошла уже огни и воды и с удовольствием пройдет их еще раз при первом же удобном случае.