Чужая дочь

Что за музыку прислал ей Сергей? Или это в самом деле не музыка?..

Это в самом деле оказалась не музыка. Когда Лиля включила проигрыватель и опустила адаптер на диск, она услышала голос Сергея:

«Здравствуй, Карамелька! Ты, наверное, злишься, что я уехал не простившись…»

– Вот еще! – едко усмехнулась Лиля. – И не подумала!

«Не злись, пожалуйста! – просил голос Сергея. – Ты не представляешь, как важны для меня твои письма! Понимаю, многое изменилось между нами после моего приезда… Я очень хочу тебя увидеть! Услышать, что ты меня полжизни любишь!»

Лиля слабо улыбнулась.

«Я уже месяц учусь в Москве, на подготовительном, на литфаке, – продолжал Сергей. – И работаю внештатным корреспондентом. В общагу прихожу только спать. Живем весело и дружно! Постараюсь вырваться к тебе зимой, на каникулы. Не вздумай ни с кем встречаться и целоваться без меня! Я жутко ревнивый! Целую тебя, до встречи!»

Лиля нахмурилась и так резко сорвала адаптер с пластинки, что раздался противный скрип.

– Ревнивый он, – проворчала Лиля. – На ревнивых воду возят!

Послышался шум подъезжающей машины.

Лиля подошла к окну.

Кого это Егорыч привез?..

С заднего сиденья выскочил Костя и захлопнул за собой дверцу.

Лиля замахала было брату – да так и замерла, увидев, что в машине осталась Динара, которая беспомощно колотила в дверцу и кричала через стекло:

– Ну откройте же мне! Котик!

Подошел Егорыч, открыл дверцу, помог выбраться Динаре:

– Прошу!

Толстая, неуклюжая, с букетом гвоздик, в модной светлой шубке – подарке Михаила Ивановича Говорова, – Динара бросилась за Костей:

– Котик! Ну подожди меня!

Лиля прижалась лбом к стеклу, чувствуя себя отчаянно несчастной.

«Котька был в загсе, – догадалась она. – Его все-таки женили на этой… захватчице!»

Стекло запотело. Лиля плакала. Ей было жаль брата, жаль себя…"

"«Какие мы с тобой несчастные, Котинька!» – горько всхлипнула она.

Мимо по коридору прозвучали торопливые шаги родителей.

Понятно… шли встречать «молодых».

«Я не могу… я не могу!» – тихо плакала Лиля.

Ей было невыносимо сейчас видеть брата и участвовать в этой комедии.

Еще счастья ему начнут желать! Да какое у него может быть счастье? Да есть ли вообще счастье на земле?!

* * *– Котя такой мрачный, – тихо сказала Маргарита, идя в гостиную рядом с мужем. – А ты всегда, Говоров, сына любил меньше, чем свою Лилю. Ее бы никогда не заставил насильно выйти замуж!

– Помоги! – буркнул Говоров, протягивая жене руку: никак не мог застегнуть запонку. До чего он ненавидел эти запонки… И теряются постоянно, и не застегнуть никак! У всех нормальных людей рубашки с пуговицами на рукавах, а Маргарита накупила ему дорогих запонок и подбирает к ним рубашки.