Чужая дочь

Бросила – и не оглянулась…

Следом вылетела Тася с шубкой в руках:

– Лиля, куда ты, куда?! Простудишься!

Говоров не выдержал, тоже выскочил вон:

– Лиля!

И вдруг автомобиль остановился.

– Мамочка, я с вами хочу!

Маргарита выбралась из машины, кинулась к девочке:

– Доченька!

Говоров споткнулся.

Подбежала Тася с шубкой, укутала девочку.

Но Лиля рвалась, отталкивала ее:

– Пусти! Я с мамой хочу!

Говоров увидел, как Егорыч крепко потер лицо – в полном сокрушении…

Михаил Иванович схватил дочку на руки, почти с мольбой крикнул Маргарите:

– Ну поезжайте уже! – и быстро пошел к дому.

Лиля верещала над ухом:

– Костя! Котька! Мамочка!

– Лилька, мы скоро приедем! – завопил Костя, выглядывая из «Победы».

Из-за этих криков Говоров не услышал, как Маргарита бросила в лицо ошеломленной Тасе:

– Потаскуха!

Тася немо застыла посреди дороги.

– И дочь твоя такой же вырастет! – мстительно добавила Маргарита и снова села в кабину: – Да поехали уже, Егорыч!

Машина тронулась.

Тася побежала в дом.

* * *Еще вчера решили, что Лиле нужно уехать тоже. Ее забирала к себе в деревню Варвара. В ту самую деревню, где жила ее сестра, мать Сергея.

Если у Варвары и вертелся на языке вопрос, отчего же это родная мать дочку свою с собой не взяла в Москву, то она этот вопрос благоразумно не задавала и все ворковала, ворковала, успокаивая Говорова, которого аж трясло от беспокойства: он страшно боялся, что за ним приедут раньше, чем семья окажется в безопасности. Оттого и поглядывал то и дело в окно.

– Михаил Иванович, да не волнуйтесь, пересидим! – снова и снова повторяла Варвара. – Изба у меня теплая, добротная, харчи раздобудем. Господи, да ненадолго ж прощаемся! Скоро увидимся!

– На тебя надеюсь, Варвара, – кивнул Говоров.

– Да Лильке в деревне еще и понравится! – посулила она. – Ну что, поехали, лягушка-путешественница? Готова?

Тася натягивала Лиле теплые носки, валенки, помогала надеть шубку.

– Я не лягушка-путешественница! – насупившись, сообщила Лиля, которой очень не нравилась вся эта творившаяся вокруг суета. – Я – Карамелька. Меня Сережа так называет.

– Лилька-карамелька, – задумчиво повторил Говоров, снова и снова вслушиваясь – не скрипит ли снег под колесами подъезжающего «воронка»? Хотя они ведь могут остановиться и поодаль, как вчера, когда забирали Шульгина…

– А что такое потаскуха? – вдруг спросила Лиля.

Тася тихо ахнула.

Говоров оторопел.

– Господи, батюшки, да где ж ты такому научилась? – всплеснула руками Варвара. – Неужели в школе?!

Лиля опустила глаза.

Тася поспешно повязывала ей шарф дрожащими руками.

– Ты смотри! – погрозила пальцем Варвара. – Глупости не повторяй!

Хлопнула дверь.

Говоров содрогнулся… и тотчас перевел дыхание.