Дар золотому дракону

Ещё через минуту мы остались вшестером — девушки, Фолинор, Леонейл, Нивена и я. Остальные улетели, захватив с собой сетки. С пасеки взлетел еще один дракон, оставив возле старых ульев человеческую фигурку и несколько ящиков, наверное, новые ульи. И тут я сообразила, что кое-кого не хватает.

— А где же ваша мама? — обратилась я к девушкам.

— Она пешком идёт, — тут же ответила младшая. — Мама слишком боится драконов, и летать тоже боится. Батя пытался её заставить, даже… — тут она снизила голос до шёпота, — ударить хотел, а дракон… Тот, который старше других, но не тот, который старик…

— Диэглейр, — догадалась я.

Его я тоже здесь не видела. На пасеке, похоже, был Магилор, потому что дракон был коричневый, а Диэглейр — зелёный.

— Наверное. Так он не позволил. Схватил батю за руку и сказал, что на этом острове закон — женщин бить нельзя. И коли батя маму еще раз ударит, то он сломает ему руку. Потому что мужчин тут бить можно. Батя напугался. Потому что этот Ди-гэ… эээ…

— Диэглейр, — да, я сама это имя дольше всего запоминала, язык сломаешь с непривычки.

— Ага, он. В общем, батя ж вырваться попытался, а он его прям за руку и поднял.

И пока говорил, батя так и висел, до земли не доставал. Представляешь, одной рукой на весу держал!

— Да, они сильные, — я оглянулась на мужчин, которые, взяв по корзине, вместе с Нивеной шли к свинарнику. А корзины были далеко не маленькие, и явно не лёгкие. — И добрые.

— Ага. И красивые! — в голосе Саннивы слышалось восхищение. — А какие у них крылья! А чешуя как на солнце переливается!

— А еще клыки, когти и шипы, — ехидно подхватила её сестра. — Не понимаю, как ты можешь восхищаться этими мерзкими ящерицами-переростками.

Они же отвратительны.

— Ты только при них это не говори, тебе ещё здесь жить, — нахмурилась я. — Не стоит оскорблять тех, кто дал вам приют.

— Приют? Да мы же здесь рабыни!"

"— Ты на дом свой новый посмотри, «рабыня», — я первой зашла внутрь, подхватила пару вёдер, одно протянула Санниве. — Пойдём, подоим коров, а то поросят покормить нужно. А эта… «рабыня» пусть осмотрится. Как её тут угнетать будут, в темнице держать, в кандалы заковывать. А ты, — уже стоя на пороге, я обернулась к Аннис, — в погреб загляни.

Оцени, как впроголодь жить будете.

И, сердито фыркнув, решительно зашагала к коровам, уже нашедшим воду и теперь пьющим из каменной чаши, заменявшей колодец. Меня просто распирало от негодования. Неблагодарная! Да все тут полдня трудились, чтобы людей получше обустроить, я же видела, какую им отдали мебель, какую посуду, простыни, полотенца всякие, даже половики заморские. А продуктов сколько навезли. И коровы ж не только для поросят молоко давать будут.