Дар золотому дракону

Вот подружка же говорила, что мокрая становится, но не говорила, где именно, а вы так всё хорошо объясняете. Просто, вдруг я захочу мужчину, и даже не пойму этого. Глупо же получится, правда?

— Ты думаешь, такое можно не понять? — старейшина выпрямился и удивлённо посмотрел на меня. — Ладно, хорошо, я попробую перечислить тебе признаки, если тебе станет легче.

— Станет, — закивала я.

— Ну, хорошо. Один признак, ты уже знаешь. Далее… Учащается дыхание и пульс…

— Ммм?

— Сердце сильнее бьётся. Напрягаются соски. Становится жарко. Может появиться лёгкое чувство головокружения, спазмы в низу живота…

— А ещё вот тут, — я положила ладонь ниже груди, — словно кто-то в кулак сжимает, да?

— Да-а… — протянул мужчина, медленно кивая, а потом задумчиво посмотрел на меня.

 — Кажется, нечто похожее ты всё же уже испытывала?

— Так вот что это было. А я всё понять не могла, думала — может, заболела? А оно вон что… — осознав, наконец, что же со мной происходит в последние дни, я подняла глаза и зачарованно посмотрела на сидящего передо мной красавца. — Старейшина, оказывается, это я вас хотела.

Как мужчину. Ой!"

"Поняв, кому и что именно только что сказала, я охнула и сжала ладонями полыхнувшие жаром щёки, не в силах отвернуться. Фолинор резко выпрямился и впился взглядом в моё лицо, его узкие кошачьи зрачки расширились так, что глаза стали почти чёрными. Он тяжело дышал, ноздри расширялись и опадали, губы сжались, словно он сердится. Какое-то время мы так и сидели, замерев, и не сводя глаз друг с друга, пока я не выдержала и не прошептала:

— Не сердитесь, пожалуйста.

Мужчина, словно очнувшись от моих слов, резко встал, прошёл на кухню, плеснул в лицо холодную воду прямо из ручейка, а потом замер ко мне спиной, вцепившись руками в разделочный столик и тяжело дыша.

А я сидела в растерянности и не знала, что сделать или сказать, чтобы не получилось еще хуже. Наконец, старейшина вроде бы успокоился, обернулся и, с чуть печальной улыбкой, оглядел меня, растерянно застывшую у стола и нервно сжимающую руки.

— Какой же ты порой еще ребёнок, — его улыбка была чуть кривоватой. — В чём-то слишком взрослая, но иногда… Аэтель, запомни, нельзя говорить мужчине такие слова, если ты не готова к последствиям.

Он может воспринять их как разрешение, даже как призыв к тому, о чём ты и не думала.

Я растерялась еще больше. У меня было слишком мало знаний и вообще никакого опыта — попытки зажать меня у сеновала ведь не в счёт, — чтобы до конца осознать, то, что сейчас говорил мне Фолинор. Одно я поняла — он не сердится на мои слова, просто… Нет, быть такого не может, чтобы и он меня хотел. Он же… Он же дракон. А я просто деревенская девчонка.