Дар золотому дракону

Насмерть бы не разбился — кто-нибудь успел бы его перехватить, магией или крылом, но это не понадобилось — малыш обратился сам и полетел. Хотя ему до обращения оставалось не меньше года, и магией он потом овладел в положенный срок.

— Представляю, как он испугался, — я крепче прижалась щекой к плечу мужа. — Я тоже испугалась. И разозлилась. Он убил Бекилора, — всхлипнула. — Я думала, и малышку тоже. И… и я не знаю, как у меня получилось… Я ведь даже не знала, что ты передал мне свою магию, я же человек.

— Я тоже до конца не был в этом уверен, — покачал головой Фолинор, — потому и не стал ничего тебе говорить. Прежде, когда наши предки брали в жёны человеческих женщин, они не разделяли с ними жизнь. Но Камень Судьбы принял тебя.

— А мог не принять?

— Я слышал про пару таких случаев. Тогда обмена магией не происходило, а супруги, недолго прожив вместе, расставались. Они просто не были предназначены друг для друга, приняли страсть за любовь, может, ещё какие-то причины, но они явно поспешили. Тебя же Камень Судьбы не отверг, благословил нас. Я хотел подождать год, обычно столько времени проходит, прежде чем в супругах просыпается магия друг друга.

— А потом? Как просыпается дар? — мне было так любопытно, что, казалось, даже головная боль прошла.

— Постепенно. Как у детей. Например, вначале ты, смогла бы лишь потушить небольшой огонь — что ты, собственно, и сделала с факелом. Создать лёгкий ветерок, заставить каплю воды подняться вверх, сдвинуть пару песчинок. Дальше — больше.

— А теперь я смогу это всё делать уже сейчас?

— Не знаю. Давай попробуем. — Фолинор создал на ладони маленький огненный шарик. — Попробуй погасить его.

Я попробовала. Я изо всех сил старалась, хотела, чтобы он погас, но ничего не вышло. Только голова снова разболелась, и захотелось плакать. Стало так жалко себя. И Бекилора тоже.

— Вы похоронили его?

— Кутберта? Да. Хотели кремировать, но Базилда попросила закопать в землю, как у вас, людей, принято. Сказала, что для детей нужно иметь место, куда они смогут приходить и вспоминать отца. Мне это не очень понятно, ушедшие живут в наших сердцах и памяти, а тело… Оно ведь всё равно сгниёт. Но она попросила, и Диэглейр сделал. Закопал его на самом дальнем и бесплодном конце острова, мы там не бываем, но если кто-то из людей захочет — отнесём.

— Нет, я не про Кутберта. Про Бекилора."

"— Он вернулся в усыпальницу, — вздохнул Фолинор. — Жаль, что ему было подарено так мало времени, но эти два месяца он был счастлив от того, что снова мог летать.

— Может, это даже и лучше — он умер раньше, чем снова одряхлел настолько, чтобы не мог летать? Но всё равно — жа-алко…

— Это жизнь, девочка, это жизнь, — целуя меня в висок и слегка покачивая, словно маленькую, вздохнул Фолинор.