Дар золотому дракону

Искупав младших в раковине, я в ней же вымыла голову Кераниру, а домываться он отправился в ванную, заверив, что справится сам. Ладно, он достаточно большой, пусть сам, мне не жалко.

Когда дети ушли спать, а мы остались в «доме» вдвоём с нашим старейшиной, если не считать сопящей в колыбельке Лани, то он выполнил обещание — объяснил, что означают все те непонятные слова, которые я записала. А заодно и написал рядом эти же слова, но уже правильно. Теперь стало понятно, над чем насмехался Эльрод, а вот наш старейшина не смеялся и не злился, он объяснял всё очень понятно и не сердился, когда я задавала кучу вопросов, которые даже мне самой казались глупыми.

Кроме странных слов я узнала про занятную игру «Камни-ножницы-бумага», которая помогала решить любой спор. Эх, моим бы братцам такую, а то у них вечно споры да ссоры, и выигрывает тот, кто всех переорёт, а то и стукнет сильнее.

А еще я узнала, что такое вулкан. Старейшина даже показал мне картинки в книге, чтобы стало понятнее. Хорошо, что поблизости вулканов нет, и нашей деревне не грозит участь тех городов, о которых рассказал старейшина — те погибли, потому что находились слишком близко к вулканам, которые вдруг проснулись.

Ох, ну и впечатлил же меня рассказ старейшины, надеюсь, этой ночью кошмаров у меня не будет.

Кошмаров не было. Я крепко спала, и сны мне снились хорошие, хотя и немного странные. Например, я летела, сидя на ладони огромного золотого драконе, мы были высоко-высоко, а внизу был вулкан, но он был не опасный, а даже красивый. Мне почему-то совсем страшно не было, я придерживалась за ноготь дракона, уверенная, что он меня не уронит, и любовалась происходящим под нами катаклизмом — теперь я знала, что это значит, — а золотой дракон опустил ко мне огромную морду и сказал: «У тебя очень светлая головка, Аэтель».

И улыбнулся, но не тем страшным драконьим оскалом, с зубами, длиной в мою ногу, а улыбкой старейшины, той, которой он улыбался мне, когда рассказывал об этом самом вулкане. И я улыбалась в ответ, и мы летели дальше, и вулкан исчез вдали, а под нами плыли поля, леса, реки и города, я никогда столько всего не видела. А дракон снова улыбнулся и сказал: «Я обо всём расскажу тебе, девочка, мне всегда нравилось учить детей». Я хотела напомнить, что вообще-то уже не ребёнок, но вместо моих слов раздался детский плач.

Резко вынырнув из сна, я увидела Лани, которая сидела в колыбели и, увидев, что я проснулась, прекратила плакать, но продолжила недовольно хныкать. Быстро переодев мокрую малышку и перестелив постельку, я укачала её буквально за несколько минут — чудо, а не ребёнок! — и снова рухнула на свой диванчик, в надежде досмотреть красивый сон. Увы, больше мне в эту ночь ничего не снилось.