Демон внутри меня

Единственное, что было настоящим в моем кошмаре – это Стоунэм. И у меня не было никаких сомнений в том, что он вернется.

Ужас прошлых лет повторился. Разница лишь в том, что изнасиловал меня не прокуренный наркоман из компании Мейсона, а уважаемый конгрессмен, миллионер, и в тот момент, когда он стягивал с себя боксеры, они были не из ближайшего секонд хэнда, а от гребанного Armani.

Я бы с удовольствием запихнула их ему в зад. Так я его ненавидела. ТАК СИЛЬНО.

Правда, Лейла? Но это же ложь. Мелисса ненавидит его. А ты? Тебе уже все равно. Ты — шлюха еще с того момента, как переступила порог дома шейха.

В тот раз все было иначе. То было отвращение и страх к человеку, который склонился надо мной и собирался урвать свое.

Мне был противен его запах. Изо рта, запах его тела. Его руки с полопавшимися мозолями на пальцах…

Меня передернуло.

С Каем было иначе.

Ужасно. Страшно. Больно. Но отвращение? Я не могу сказать, что он физически не привлекал меня.

Если бы я встретила его на улице, как того парня в метро, я бы обратила на Кая внимание. Любая бы обратила на него внимание и еще долго бы провожала его голодным взглядом.

Так, когда? Когда я переступила эту грань и черту? Когда впервые почувствовала связь, образовавшуюся между нами?

Это было давно. Я еще училась в школе. Мне…всегда нравились мужчины старше меня – они казались мне умнее прыщавых одноклассников, думающих только о пиве, вечеринках и доступном сексе. Преподаватели казались мне умными. Парни со старших курсов колледжа – перспективными.

Я тянулась к ним, а когда однажды увидела фотографию Кая во всех главных новостных источниках страны, почувствовала легкий трепет в сердце.

Чудовищно красивый.

«Самый молодой конгрессмен США» пестрил заголовок, и я сделала следующий вывод.

«Умный, мужественный, разносторонний».

Кай не мог не нравится – внешность была его козырем и в выборах. Как ни крути оболочка – это визитная карточка любого публичного человека. Он мог притвориться понимающим. Он нравился людям, потому что умел управлять их разумом. Делать вид, что понимает их и знает какого им сейчас. Гребанный эмпат.

Он программировал всех. Своими речами, которые вещал с трибуны. Которые без конца крутили по телевизору.

Он умел красиво солгать, но я быстро выкинула его из головы, ясно осознав, что вздыхать по недосягаемому мужчине это явно не для меня.

Осторожнее со своими желаниями. Им свойственно сбываться.

Может, тогда у меня и промелькнули подобные мысли. Секс с этим сильным мужчиной. Властным. И опасным.

Но даже в самой страшной фантазии, я бы не смогла воспроизвести ту боль, что разрывала мое израненное тело и искалеченную душу.

***

Я вздрагивала каждый раз, когда слышала чьи-либо шаги в коридоре.