Демон внутри меня

Я перестала есть, перестала двигаться, просто лежала в кровати. Я глядела в потолок часами, ощущая как по лицу просто текут беззвучные слезы.

Я не морщилась. Не кричала. Просто лежала и плакала, вспоминая всю боль. Я чувствовала его внутри до сих пор. Как заразу, как зерно смерти, посеянное внутри меня. Как каплю яда, постепенно отравляющую мой организм.

Боль стала моим обычным состоянием. Когда обезболивающие заглушали ее, мой организм требовал ее снова. Я царапала свои запястья, словно проваливаясь в бездну, не осознавая, что делаю. Я видела царапины на своих руках и как язвы от наручников вновь кровоточат.

Живая рана. Я стала живой раной. Кровоточащей, саднящей.

Кукла, которая испытывает боль…нет. Я была девушкой – потерянной, забытой, погибающей.

Да, я находилась в тепле. У меня была ванна, теплая и уютная кровать.

Я вспомнила один из романов, который прочитала недавно. В нем девушка также попала в плен к властному лорду, который ненавидел женщин. Ее держали в подвале с крысами, не кормили. Она мочилась там же, где и спала. Но ее не насиловали. Не трогали. Я ей завидовала. Героиня романа была очень сильной девушкой и своей хитростью обманула лорда, влюбив его в себя с помощью «женских чар».

Но я то понимала, что это фантазия автора.

Какие там женские чары? Это просто роман. В жизни властные лорды не меняются и не влюбляются, хоть окружи их этими женскими чарами.

Я помню, как тяжело ей было в темнице, как она умирала от голода и холода, но даже эта обстановка казалась мне землей обетованной, в сравнении с тем, что я испытываю сейчас.

Полную деградацию. Душевную, физическую, ментальную. Кай надавил на все, что мог.

Он питался моим разрушением.

Пил кровь.

Не знаю сколько дней прошло, пока я находилась в состоянии полнейшей безысходности. Балансировала за гранью разума.

Я решила отыскать что-то светлое в своих последних воспоминаниях. Я вспомнила Анджелину – прекрасного ребенка в этом логове психов и уродов. Я пыталась думать о девочке, представлять то, чем она сейчас занимается, чтобы не вспоминать Кая. Его дубину, руки, грубость и мерзкие слова.

Мне нужна была психологическая помощь. Мне нужен был свет. Хиллари наносила на меня мазь каждый день и задавала какие-то вопросы.

Я не отвечала. У меня у самой было куча вопросов к этой тетке, и я хотела вызывать у нее жалость, чтобы разбудить в ней совесть. Она обязана рассказать мне все, что знает об этой сумасшедшей семье.

У меня должны быть факты, свидетели. Мне еще давать их в суде. Я утешала себя этими мыслями.

Когда я, наконец, решила помыться, я без радости отметила про себя, что мое тело постепенно приходит в нормальное состояние. Не считая торчащих ребер, впалого живота, острых скул.