Девушка не нашего круга

В конце концов общительность победила осторожность, и дама выпалила:

– Жил здесь такой!

– А где он сейчас? – обмирая, спросила девушка.

– В больнице он! В нашей, местной! Без памяти! Избили его! Тут, у нас, в Казацке! Прямо на улице! Ищут душегубов, не нашли, а кто избил, почему, за что – неизвестно пока!

Услышав роковые слова, Настя поняла, что случилось, если вдуматься, не самое худшее, и Артем ее не бросил тайком, не убежал, – и она испытала громадное облегчение и радость. Но через секунду облегчение сменилась тревогой за него и мучительным стыдом: как она смеет ликовать! Ведь ее Темочка, несчастный, лежит здесь в больнице, один, без чувств!

– Где находится ваша больница?

Дама принялась многословно объяснять.

Анастасия бросилась в лечебное учреждение."

"Совсем стемнело. Холодный ветер дул порывами откуда-то с севера, и по улице взметались и неслись сухие листья. Никого, кроме нее, казалось, нет в городе, и он производил впечатление недостроенного или полузаброшенного: на один частный жилой дом приходился один или недоделанный, или хотя бы недоштукатуренный. Слава богу, скоро частный сектор кончился, и начались местные Черемушки: серые панельные четырехэтажки.

На окраине этого микрорайона располагалась местная больница. Обгоняя ее, промчалась «Скорая», без сирены, но с тревожно-синей мигалкой. Мелькнуло: «Так и Темочку сюда везли».

Настя спешила. Она знала, что присутственное время в больницах кончается рано, а в десять вечера в райцентрах и станицах люди не в сезон вовсе спать ложатся.

На ее счастье, в справочной еще сидела санитарка – молодая, но болезненно полная.

– Девушка, – устремилась к ней посетительница, – в какой палате, скажите, лежит Кудряшов Артем?

Служительница молча и зло забарабанила по клавишам древнего компьютера.

Оторвалась, бросила:

– Нет такого.

Настя похолодела:

– Как нет? А был?

– Такую информацию не предоставляем.

– Пожалуйста! Пожалуйста! Посмотрите Кудряшова! Молодой парень, двадцать семь лет. Он может быть без памяти! Или его в другую больницу перевезли? Я его невеста! Специально к вам приехала из станицы, из Красивой! Сегодня весь день в дороге!

А в голове мелькало ужасное: «А вдруг не значится, потому что умер?!» И на глазах у нее выступили слезы, губы задрожали.

Информационный цербер пригляделась к ней внимательней.

Люди в России – они, в принципе, добрые. Они тебе последнюю рубашку отдадут, если их предварительно разжалобить.

Дама снова взялась стучать клавишами.

– Вот. Есть. Кудряшов, да, Артем. Поступил восемнадцатого октября, состояние тяжелое. Травматологическое отделение. Выписан двадцать первого октября.

– Выписан?! Три дня назад? Как?! Куда его могли выписать, если состояние тяжелое?!

– А этого, девушка, я знать не могу. Да ты позвони ему.